Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

– Интересно, он все еще там, где мы его похоронили? – задумался Феликс.

– Я положила туда камень, как мы сделали с Патом, – сообщила Сесили.

– Я бы не прочь забыть, как выглядит Бог, – вздохнула Сара Рэй. – Никак не выходит из головы. И про плохое место никак не могу забыть со времен Питеровой проповеди.

– Когда станешь настоящим священником, Питер, снова прочти ту проповедь, – с усмешкой посоветовал Дэн.

– Моя тетя Джейн говаривала, что людям время от времени нелишне послушать проповедь о том месте, – без шуток ответил Питер.

– Ой, а помните вечер, когда я съела огурец и запила его молоком, чтобы увидеть сон? – сказала Сесили.

Тут мы притащили свои книги снов, чтобы вновь перечитать их, и, забыв о грядущей разлуке, хохотали над ними, пока старый сад не стал эхом смеяться вместе с нами. Закончив, мы встали вокруг колодца и принесли обет «вечной дружбы» над чашей его непревзойденной воды.

Потом мы взялись за руки и спели «Старую дружбу»[49]. Сара Рэй горько рыдала вместо того, чтобы петь.

– Послушайте, – сказала Рассказчица, когда мы направились к выходу из сада, – я хочу попросить вас всех об одолжении. Завтра утром не говорите мне «прощай».

– Это почему? – изумилась Фелисити.

– Потому что это очень безнадежное слово. Не будем вообще его произносить. Просто проводите меня и помашите руками. Так будет вполовину легче. И не плачьте, если сможете. Хочу запомнить вас всех с улыбками.

Мы вышли из старого сада, где осенний ночной ветер начинал творить свою потустороннюю музыку в рыжих ветвях, и закрыли за собой калитку. Вот и настал конец нашим упоительным прогулкам.

Глава 33. Рассказчица уезжает

Наступило утро – розовое, ясное и студеное. Все поднялись рано, ибо путешественникам нужно было успеть на девятичасовой поезд. Лошадь уже запрягли, и дядя Алек ждал у дверей. Тетя Джанет без стеснения плакала, но все остальные совершали титанические усилия, чтобы не проливать слезы. Попрощаться с общей любимицей пришли Несуразный Человек и миссис Дейл. Миссис Дейл принесла ей восхитительный букет хризантем, а Несуразный Человек преподнес, и весьма элегантно, еще один потрепанный старый томик из своей библиотеки.

– Читай его, когда тебе грустно, весело, одиноко, когда ты пала духом или обрела надежду, – со значением сказал он.

– Он правда сделался намного лучше с тех пор, как женился, – шепнула мне Фелисити.

Сара Стэнли, в новом изящном дорожном наряде и в синей фетровой шляпке, увенчанной белым пером, выглядела настолько чудовищно взрослой, что нам показалось – мы уже ее потеряли.

Вчера вечером Сара Рэй в слезах поклялась, что встанет утром и придет попрощаться. Но вот появилась Джуди Пино и сообщила, что Саре, как обычно, не повезло, у нее больное горло, а следовательно, мать не отпустит ее к нам. Так что Сара написала прощальную записку на треугольном розовом листке.

Моя дорогая подруга!

Слова не могут выразить моих чувств из-за того, что я не могу лично попрощаться этим утром с той, кого так люблю и обожаю. Когда я думаю, что больше не увижу тебя, мое сердце переполняется почти до краев и теряет дар речи. Матушка говорит, что мне нельзя, и я обязана слушаться. Но душой я буду с вами. Мое сердце разбито из-за того, что ты уезжаешь так далеко. Ты всегда была очень добра ко мне и никогда не задевала моих чувств, как некоторые, и я буду ужасно скучать по тебе. Но я искренне надеюсь и молюсь о твоем счастье и процветании, куда бы вас ни забросила судьба, и что ты не будешь страдать морской болезнью в большом океане. Надеюсь, среди всех своих новых обязанностей ты найдешь время мне писать. Я всегда буду помнить тебя, и ты, пожалуйста, не забывай меня. Надеюсь, мы однажды встретимся снова, но если нет, то увидимся в лучшем мире, где нет горьких разлук.

Твоя преданная и любящая подруга,

Сара Рэй

– Бедняжка Сара, – сказала Рассказчица, и у нее странно перехватило голос, когда она клала розовую записку с пятнами слез в карман. – Она вполне славная, и жаль, что мы не повидались еще раз, хотя, пожалуй, это к лучшему, иначе она бы расплакалась, и все бы расплакались за ней вслед. Я не буду плакать. Фелисити, и ты не смей. О, мои родные, мои дорогие, я очень люблю вас всех и буду любить всегда!

– Пожалуйста, пиши нам хотя бы раз в неделю, – попросила Фелисити, отчаянно моргая.

– Блэр, Блэр, позаботься о своем ребенке как следует, – напоследок увещевала тетя Джанет. – Помни, у нее нет матери.

Рассказчица подбежала к коляске и уселась в нее. Дядя Блэр последовал за ней. У нашей подруги обе руки были заняты хризантемами миссис Дейл, она прижимала цветы к лицу и смотрела на нас из-за них сияющими глазами. Никто не сказал слов прощания, как она и пожелала. Мы все храбро улыбались и махали руками, а двуколка катилась себе по подъездной дорожке к воротам; потом, проехав немного по влажной красной грунтовке, она скрылась в тенях ельника в низине. Но мы не двигались с места, ибо знали, что Рассказчица покажется еще раз. За ельником был открытый изгиб дороги, и Сара обещала помахать оттуда в последний раз.

Безмолвно и неотрывно глядели мы в одну точку – маленькая грустная компания в лучах осеннего утреннего солнца. На золотой дороге нам принадлежала вся радость мира. Золотая дорога прельщала нас ромашками и вознаграждала розами. Цветы и поэзия исполняли наши желания. Нам являлись беззаботные и блаженные мысли. Смех был нашим товарищем, а бесстрашная Надежда – нашим проводником. Но теперь над всем нависла тень перемен.

– Вон она! – крикнула Фелисити.

Рассказчица поднялась и замахала нам хризантемами. Мы неистово махали в ответ, пока повозка не скрылась за поворотом, а затем медленно и молча направились к дому. Рассказчицы больше не было с нами.

Примечания

1

 Цитата из стихотворения «Труд» Каролины Фрэнсис Орне (1818–1905). – Здесь и далее примеч. перев.

2

 Флажной сигнал, поднятый адмиралом Нельсоном на флагманском судне британского флота перед Трафальгарским сражением 21 октября 1805 года.

3

 Александр Поуп. Сатира I. Мистеру Фортескью из «Подражания сатирам и эпистолам Горация».

4

Тори – британская консервативная партия.

5

«Touch Not the Cup» (англ.) – название популярного