Рассказчица - Люси Мод Монтгомери

– Я лично уверена, что и так не усну, – возразила Фелисити. – Ну, ма, а утром можно, первым делом?

– Нет, нельзя, – безжалостно отрезала тетя Джанет. – Сначала с работой надо разобраться, да к тому же Роджер и Оливия непременно захотят присутствовать. Что ж, скажем, в десять.

– Это же еще шестнадцать часов ждать, – вздохнула Фелисити.

– Я пойду к Рассказчице с новостями, – заявила Сесили. – То-то она удивится!

От предвкушения мы все были взволнованы и целый вечер думали-гадали, что может оказаться в сундуке, а Сесили приснился печальный сон, что все его содержимое съела моль.

Утро осветило прекрасный мир. Ночью выпало совсем немного снежка – ровно столько, чтобы набросить полупрозрачную кружевную накидку на темные ели и твердую подмороженную землю. В саду словно все расцвело заново. Хвойная роща за домом казалась сотканной с помощью колдовских чар. Нет ничего красивее, чем густой хвойный лес, слегка присыпанный первым снегом. Солнце пряталось за серыми облаками, так что это завораживающее волшебство не растаяло за целый день.

Рассказчица пришла к нам рано утром, как и Сара Рэй, которой верная Сесили тоже отправила весточку. Фелисити это не понравилось.

– Сара Рэй нам не родня, – выговаривала она сестре, – и у нее нет права участвовать в семейном деле.

– Она моя особенная подруга, – с достоинством возразила Сесили. – Она участвует во всем, и это ужасно задело бы ее чувства, если бы мы ее не позвали. Питер тоже нам не родня, но он собирается прийти на открытие сундука, так почему Саре нельзя?

– Питер пока не член семьи, но, может, однажды станет. Да, Фелисити? – встрял Дэн.

– Ой, не умничай, Дэн Кинг! – краснея, огрызнулась Фелисити. – Может, позовешь Китти Марр, а? Хотя она вечно смеется над твоим большим ртом.

– Кажется, десять часов никогда не настанут, – вздохнула Рассказчица. – Все дела уже сделаны, тетя Оливия и дядя Роджер здесь, можно бы и открыть этот несчастный сундук.

– Мама сказала десять утра и не пойдет на попятную, – сердито проворчала Фелисити. – А сейчас только девять.

– А давайте переставим часы на полчаса, – предложила Рассказчица. – Часы в холле все равно не ходят, никто и не узнает.

Мы переглянулись.

– Я не посмею, – нерешительно откликнулась Фелисити.

– Ой, ну если в этом дело, так я могу, – вызвалась Рассказчица.

Когда пробило десять утра, тетя Джанет вошла в кухню, невинно заметив, что час пролетел уж очень быстро. Вид у нас, вероятно, был жутко виноватый, но никто из взрослых ничего не заподозрил. Дядя Алек принес топор и вскрыл старый синий сундук, пока все остальные безмолвно стояли вокруг.

Затем настал черед разбора. Представление определенно вышло интересным. Тетя Джанет и тетя Оливия доставали вещи и раскладывали их на кухонном столе. Нам, детям, запретили прикасаться к чему-либо, но, по счастью, не запретили пользоваться глазами и языками.

– Ой, тут розово-золотые вазочки, которые ей подарила бабушка Кинг, – сказала Фелисити, когда тетя Оливия развернула бумажные свертки, где лежала пара узких старомодных витых ваз из розового стекла с золотыми листочками. – Какие красивые!

– О! – в восторге воскликнула Сесили. – Вон фарфоровая корзинка для фруктов с яблоком на ручке. Неужели она настоящая? Я так много о ней думала. О, мама, дай мне пожалуйста ее подержать минутку. Я буду очень-очень осторожна.

– А вот и сервиз, подарок дедушки Кинга, – печально констатировала Рассказчица. – Ах, от этого становится так грустно. Только подумаешь обо всех надеждах, которые Рейчел Уард сложила в этот сундук вместе со своими красивыми вещами.

Потом последовал затейливый подсвечник голубого фарфора и те самые графины, которые следовало отправить жене Джеймса.

– Они правда красивые, – сказала тетя Джанет с некоторой завистью. – Им, должно быть, лет сто. Тетя Сара Уард подарила их Рейчел, и у той они пролежали минимум лет пятьдесят. Как по мне, жене Джеймса хватило бы и одного. Но мы, конечно, должны сделать так, как пожелала Рейчел. Так, объявляю: дюжина жестяных формочек!

– Жестяные формочки – это не очень романтично, – с досадой заметила Рассказчица.

– Ага, но ты вроде бы так же, как и все, любишь то, что в них выпекается, – парировала тетя Джанет. – Слышала я про эти формочки. Подарок старой служанки бабушки Кинг. Так, переходим к постельному белью. Вот это подарок дяди Эдварда Уарда. Ох, как пожелтел.

Нас, детей, не слишком заинтересовали простыни, скатерти и наволочки, извлекаемые из обширных недр старого синего сундука. Но тетю Оливию они буквально заворожили.

– Какое шитье! – восхищалась она. – Ты только глянь, Джанет, эти стежки разве что с лупой увидишь. А эти милые старомодные наволочки с пуговками!

– Так, вот дюжина носовых платков, – продолжала учет тетя Джанет. – Посмотри на вензель в уголке. Какая-то монахиня в Монреале научила Рейчел такой вышивке – буквы как будто вплетены в ткань.

– А вот и покрывала, – подхватила тетя Оливия. – Это стеганое, бело-голубое – подарок бабушки Уард, а это с восходящим солнцем сшила тетя Нэнси… а еще тканый коврик. Цвета совершенно не поблекли. Я хочу этот коврик, Джанет.

Под запасами белья лежал свадебный наряд Рейчел Уард. Тут сердца девочек распалились окончательно. Там была шаль с огурцовым узором, все еще в магазинной упаковке, и широкий платок из пожелтевших кружев. Там была та самая нижняя юбка с вышивкой, что стоила Фелисити таких болезненных приливов краски к лицу, и дюжина искусно сработанных подрукавников, модных во времена юности Рейчел Уард.

– Это платье предполагалось ей на выход, – комментировала тетя Оливия, приподнимая нечто из зеленого шелка. – Порезано на мелкие лоскуты, а ведь какой красивый мягкий оттенок! Посмотри на юбку, Джанет. Сколько тут ярдов по окружности?

– Так она же на кринолин, – ответила тетя Джанет. – Что-то я не вижу свадебной шляпки. А мне все говорили, будто Рейчел и ее убрала в сундук.

– Мне тоже. Но, видимо, не убрала. Ее тут точно нет. Я слыхала, что белые перья на той шляпке стоили небольшое состояние. А вот ее черная шелковая мантилья. Просто святотатство копаться в этих вещицах.

– Да брось, Оливия. Их надо наконец вытащить отсюда. И сжечь, все равно они все изрезаны. Впрочем, вот это фиолетовое полотняное платье вполне ничего. Можно его симпатично переделать, и тебе, Оливия, оно очень пойдет.

– Нет уж, спасибо, – отозвалась тетя Оливия, слегка содрогнувшись. – Не то буду чувствовать себя привидением. Переделай на себя, Джанет.

– Ну и переделаю, если ты не хочешь. Я спокойно отношусь ко всем этим фантазиям. Так, кажется, все, осталась только коробка. Думаю, в ней свадебное платье.

– О-о-о! – выдохнули девочки, обступив тетю