Клинки и зелья - Михаил Валентинович Логинов

Оруженосец рассказывал о собаке, Антошка поглядывал на него. Паренёк точно на пару лет старше его. Тонкое, чуть-чуть веснушчатое лицо, озорные и немного грустные карие глаза, тонкие руки. Как же он, бедняжка, подаёт в бою господину оружие? Или ему ещё не приходилось бывать в бою?

«Ты был в бою со своим господином?» Антошка не сразу понял, что хронокомпас подсказал ему возможный вариант вопроса. Теперь он мог говорить. Хотелось сразу же выяснить всё или почти всё: от того, какой сейчас во Франции король, до того, почему же паренёк так испугался инквизиции. Но пускаться в поспешные расспросы не хотелось. Неподалёку стража доедала свой ужин – лучше пока быть немым.

Некоторое время спустя рыцарь и оруженосец отправились спать в комнату на втором этаже. Антошку с собой не пригласили, но оруженосец велел трактирному слуге принести большую охапку свежей соломы. В свои комнаты пошли также торговцы и инквизитор. Прочие постояльцы улеглись вдоль стен, тоже на соломе, причём не совсем свежей. Студенты заснули, даже не встав из-за стола. Помощник или слуга мэтра Венана захрапел прямо под лестницей, сунув под голову сумку. Стража уехала – продолжила ночной объезд.

На середине лестницы оруженосец остановился и тихо сказал спутнику:

– Бертран, за нами следят.

– Инквизитор?

– Нет. Какой-то простолюдин. Видишь, он устроился в простом зале в углу? Постоянно поглядывал в нашу сторону.

«Хорошее зрение, – подумал Антошка, слышавший разговор благодаря хронокомпасу. – Впрочем, поживу год в таких потёмках – сам научусь видеть».

– Пусть. Там сидели не мы одни. В Святой земле мне приходилось остерегаться ассасинов[4], и я научился различать слежку. Если бы он шёл за нами от Тулузы, я бы заметил его ещё в Лангедоке. Мы не разбойники, нам нечего бояться. Пойдём спать.

Бертран слегка свистнул. Блан поднялся на лапы, лизнул Антошку и поднялся по лестнице, помахивая огромным белым хвостом. Слуга с сомнением поглядел вслед – стоит ли собаке ночевать в комнате? Но спорить с рыцарем не стал.

Светильники погасли, только в камине тлели уголья. Никаких постельных принадлежностей, кроме соломы, не предвиделось, поэтому Антошка лёг прямо на неё. Всё ещё влажный свитер снял, накрыл им грудь и лицо до носа. Было жёстко и холодно.

«Блан, наверное, мягче улёгся, – проворчал Антошка. – Неужели в таком дискомфорте можно спать?» И немедленно заснул.

Несмотря на холод и колкую солому, Антон спал крепко и даже увидел сон.

Он стоял посередине конференц-зала. За столом сидели профессора, дядя Лёша, мастер Лукьянов, мама и папа, а ещё – Дашка Соколова.

На руке хронокомпас. Антон знал, что ему разрешили отправиться в путешествие. Но Прибор отказывался признавать его: светился жёлтым, а луч на стену не отбрасывал.

«Он забыл меня. Или есть какая-то другая причина? Да, ведь мне не верит Дашка. Дашка, пожалуйста, поверь, что я оставил тебя одну в этой дурацкой компании, потому что было нужно. Пожалуйста, поверь!»

Даже всплакнул во сне. Но Дашка молчала, а хронокомпас не спешил выдавать луч.

Антошка не узнал, поверила ему Дашка или нет, потому что проснулся от громкого отрывистого лая. «Такой пёс зря лаять не будет», – подумал он. И действительно, кто-то затопал в сторону от лестницы. Хотел подняться на второй этаж?

Блан гавкнул ещё пару раз и замолчал.

«Завтра буду оглядываться почаще, – подумал Антошка, – может, выясню, кто шпионит, сделаю доброе дело. Ну почему мне всегда в прошлом попадаются проблемные друзья?»

Снова заснуть не удалось. Он стал вспоминать всё, что мог, про средневековую Францию. Вспоминалось не так много.

Во Франции были короли и королевы, принцы и принцессы. Наверное, тогда же жили Золушка и Красная Шапочка. Мушкетёров не было – ещё не изобрели мушкеты. В Париже построили собор Нотр-Дам. Ещё была Столетняя война. Англичане постоянно побеждали, потому что у них были лучшие лучники в мире, но потом появилась Жанна д’Арк и победила англичан. Её потом сожгли на костре, но англичанам это не помогло. Ещё были рыцари-тамплиеры и эти несчастные катары – Антошка вспомнил книгу «Тайны Средневековья». Жаль, что не прочёл её, а пролистал, разглядывая подписи к картинкам. Только запомнил, что и катаров, и тамплиеров тоже сожгли.

Негусто. А что он вообще помнит про Средневековье? Ничего хорошего на ум не приходило: войны, кого-то постоянно сжигали на кострах, всеобщее невежество, неграмотность. Да, ещё инквизиция. Хорошо хоть, судя по встрече с отцом Пьером, она не лезет во все дела. Антошка не раз слышал, что про техническую отсталость или несправедливый судебный приговор говорили: «Это же Средневековье!» Правда, после того, как побывал в римском Колизее, не раз удивлялся: почему так же возмущённо не говорят «это же античность!».

Впрочем, в Средние века были также рыцари, турниры, прекрасные дамы и трубадуры, а может, даже драконы и великаны. Рыцари странствовали в поисках приключений, как Бертран. Или нет, он, наоборот, приключений не ищет. Что же касается странствий, то сегодняшней ночью Антон взглянул на них по-другому. Хорошо, конечно, когда «наша крыша – небо голубое». А если у неба в программе дождик, как сегодня ночью? Поневоле будешь рад такой крыше, как в этом трактире. Да и самая затхлая солома – неплохая постель по сравнению с промокшим ковром цветочной поляны.

Увы, соломенная постель оставалась неудобной, хоть ты её ругай, хоть хвали. Поэтому Антошка ещё долго ворочался, пока, наконец, не заснул.

Глава 4

Приволжский город Краков

Люди прошлого поднимались рано, обычно с рассветом. «С такой постели можно встать и до рассвета», – проворчал Антошка, вылезая из кучи пыльной соломы.

Трактир был на ногах. В открытые ставни уже заглянуло солнце, отчего зал выглядел грязнее, чем ночью. Слуга разносил завтрак, пожилая служанка выметала солому из верхнего зала в нижнюю половину, предназначенную для бедного люда. Антон предположил, что солому из нижнего зала выметают на улицу.

Со второго этажа спустились Блан, оруженосец и рыцарь. Слуга поставил на стол поднос с хлебом и сыром, большой крынкой и горшочком поменьше. Бертран и оруженосец прочитали «Отче наш» – Антон понял, что на латыни. Оба перекрестились, Антон тоже. Оруженосец удивлённо покосился на него.

На столе стояли три кружки из обожжённой глины, тарелок не было. Из приборов только нож.

Антошка, как человек, которого угощают, сперва скромно съел один хлебец. Но он был ещё тёплый, даже горячий, и только разжёг аппетит. Поэтому ко второму хлебцу он отрезал кусок сыра и приступил к исследованию горшков. В крынке оказалось парное молоко, в горшочке – сливочное масло. «Хоть какой-то прогресс по сравнению с Древним Римом, – ворчливо подумал Антошка, – там масла не было. Зато сервировали лучше и давали