Клинки и зелья - Михаил Валентинович Логинов

Иные вопросы оказались такими, что Антошка пару раз изругал флорентийскую дотошность, а заодно и себя, что не перевязал голову – подтвердить мнимую травму. Экономическую географию России флорентийцы представляли куда лучше, чем русские города. Например, их интересовали иранские товары: шёлк, парча, бархат, пряности. Они спрашивали, торгуют ли русские через Булгар. Антошка сообразил, что это столица Волжской Булгарии, довольно крупный город в среднем течении Волги. Заодно вспомнил, что кроме пути из варяг в греки был путь из варяг в персы. А вопрос о курсе русской гривны к динарию заставил его пожалеть, что он обрёл язык. Впрочем, выпутался: заявил, что курс постоянно меняется в зависимости от того, сколько из Персии привезено товара.

Раз уж итальянцы такие осведомлённые, Антошка решил выяснить у них хотя бы, в какой век он угодил. Вернувшись из Византии, он немного подучил историю, запомнил десяток императоров. Поэтому, сославшись на то, что в Москву давно не поступало никаких новостей, спросил имя нынешнего византийского императора.

– Если ты спрашиваешь имя императора Латинской империи, то его зовут Робер де Куртене, – немного удивлённо ответил Томазо, пожилой купец. – Меньше двадцати лет прошло с той поры, когда воины Креста овладели Константинополем. Греки сохранили несколько царств на развалинах империи, но ни один из князьков не может считаться византийским императором.

– Жаль, что Флоренция не на море, – вздохнул Алессио, – иначе эти события пошли бы на пользу нам. В тот год, когда Константинополь пал, каждый венецианский корабль, вернувшись с востока, был нагружен золотом. Я рад, что католики победили схизматиков, но теперь все пряности окончательно в руках венецианцев.

«В год, когда пал Константинополь…» Антошка вздохнул – печальный повод. Решил, что схизматики должно быть православные, и начал перебирать свои скудные исторические знания.

Константинополь пал в 1204 году. Прошло меньше двадцати лет, видимо, сейчас начало третьего десятилетия XIII века. Что мы ещё помним? Крестовые походы продолжаются, Столетняя война не началась, может, даже на Руси ещё не установилось монгольское иго. Царьград жалко…

Единственным плюсом для Антошки стало то, что флорентийцы от него отстали. Если парень не знает даже, что в Константинополе уже двадцать лет как латинский император, стоит ли узнавать у него другую информацию?

Немного погодя догнали ученика мэтра Венана. Парнишка шёл быстро, распевая озорную песню о приветливых пастушках и их глупых мужьях. Немножко испугался, когда Блан стал обнюхивать его и его суму.

– Эй, не надо! Я аптекарский ученик, я невкусный!

– Не потчуй его своими микстурами, и он тебя не тронет, – успокоил парнишку оруженосец и спросил: – у мэтра Венана есть аптека?

– Ну да. Он же не только знаменитый доктор университета, он и врачеватель, – с гордостью ответил ученик. – Меня зовут Жак. Господа, если вы позволите мне составить вам компанию, вам не придётся искать в Париже дом мэтра Венана.

Бертран кивнул головой – не против. Жак радостно присвистнул и пошёл, придерживаясь за стремя мула оруженосца. Однако скоро стало ясно – даже при этом бонусе ему трудно не отстать. Рыцарь велел одному из слуг – Антон уже знал, что его зовут Мишель – посадить Жака сзади себя. После нескольких неудачных попыток другому слуге, Пьеру, пришлось спешиться и, ворча что-то нелестное насчёт аптекарей, закинуть парнишку за спину товарищу. Тот вцепился в пояс Мишеля, как лис в добычу, но всё равно еле держался.

Антону стало чуть легче. Некрасиво самоутверждаться за счёт других, но оказалось, что в Средневековье были люди, умевшие ездить верхом ещё хуже, чем он.

Оруженосец расспрашивал Жака о мэтре Венане. Тот всячески расхваливал своего наставника – к нему приходит за советом даже королевский врач. Доктор Венан не только держит аптеку и лечит, но и преподаёт в Университете. Жак был не студентом, а именно аптекарским учеником – делал лекарства. Недавно он ходил пешком в Моль навестить родную матушку и теперь возвращался с домашними гостинцами и заготовками для лекарств – нарвал по дороге.

Жак начал расспрашивать Антошку про лекарское дело в Москве. Тот, прекрасно понимая, что тайны будущего не выдаст – знаний не хватит, рассказал, что лекарства изобретены почти от всех болезней.

– Жаль, что ты не знаешь, из чего делают ваш и териак, – с искренним сожалением заметил ученик мэтра Венана. – Впрочем, я не удивляюсь: рецепты териака и панацеи хранят тщательнее, чем любой алхимический секрет. Можно узнать все составные части снадобья, но, не зная пропорции, ты получишь глину, а не лекарство. Глупый Жиль, сбежавший от мэтра Венана с запасом готового териака, рассчитывал получить богатство и славу, а получил позорный столб.

«Надо выяснить, что такое этот териак, – подумал Антошка. – Про панацею слышал, но обычно ею называют то, что спасает от всех бед».

Кстати, о тайнах. Антон вспомнил, что кто-то следил за Бертраном и Антуаном в трактире, а ночью даже пытался подобраться к их комнате и несколько раз поглядывал за спину, но никого не замечал. А может быть, слежка прекратилась. К тому же, когда пригрело солнышко, он стал клевать носом.

* * *

Мул оказался замечательной верховой скотиной. На его спине мог вздремнуть даже такой наездник-дилетант, как Антон. Когда же проснулся, вокруг были не леса и поля, а сады, ограды, домишки. Впереди возвышались стены солидной высоты. Если определить на глаз, то метров восемь, не ниже.

Бернар и Антуан, Томазо и Алессио с любопытством глядели на укрепление. И только Жаку оно было привычно.

– Наш славный король Филипп, отправляясь в Святую Землю, велел возвести вокруг столицы высокую стену, чтобы парижанам было безопасно в его отсутствие, – сказал ученик мэтра Венана так гордо, будто сам её строил.

У ворот была небольшая толчея – из города выезжали пустые крестьянские телеги. Антон решил, что земледельцы продали свой товар и возвращаются домой. А ещё вспомнил, что античный Рим днём был закрыт для любых колесниц. Но средневековый Париж – город явно поменьше.

Вход и въезд охраняла стража. «Вот беда, если здесь принято путешествовать с документами», – подумал Антошка. Но воины лишь спрашивали, откуда и зачем явились странники. Правда, узнав, что Бертран из Лангедока, стражник добавил вопрос:

– Надеюсь, вы не катары?

Бертран распахнул дорожный плащ, показал алый крест на втором, белом плаще. Начальник стражи кивнул, но его помощник не удержался от реплики:

– Мсье, если вы хотите сражаться с сарацинами или еретиками Лангедока, вам на юг.

– Язычники есть и на северо-востоке, – ответил рыцарь.

«Уж не на Русь ли собрался в поход?» – с беспокойством подумал Антошка.

Вопросами воины не ограничивались. Каждого путешественника просили на секунду остановиться, и стражник пристально глядел ему в лицо. Именно в лицо, а не в глаза – Антон понимал разницу. Казалось, он