Клинки и зелья - Михаил Валентинович Логинов

– Только из-за этой богословской тонкости? – улыбнулся мэтр Венан.

– Не только, – ответил рыцарь и достаточно неуклюже сменил тему разговора. – Лангедок, сарацины, язычники – вещи известные и грустные. Лучше поговорим о далёкой стране нашего юного друга.

Началось самое неприятное – разговор о России. Точнее, о Москве начала XIII века, что неприятно вдвойне. И Антошка принялся лихорадочно вспоминать.

Тогда Россия была раздроблена на удельные княжества, которые воевали друг с другом и с половцами. Он вспомнил Ярослава Мудрого, Владимира Мономаха. Но все они жили значительно раньше XIII века, и называть их не имело смысла. Ещё Антошка знал, что Москву основал Юрий Долгорукий, недаром на Тверской ему поставили памятник. Но сейчас, наверное, Долгорукого тоже нет. Если всюду воюют крестоносцы, то должен быть жив Александр Невский. Но какой у него сейчас статус, принадлежит ли ему Москва?..

Всё равно Антон начал осторожно рассказывать, упирая больше на летописные эпитеты вроде «земля наша обильна». На прямые вопросы: «Есть ли на Руси еретики?» и «Бывает ли так, что целое княжество впало в ересь и остальные князья идут на него крестовым походом?» честно ответил: не слышал, чтобы такое бывало. Всё же упомянул князя Юрия, как основателя города, и князя Александра, не уточняя, где он сейчас княжит.

Вышло так, что отец Антона служил князю Александру и был направлен с посольством в Англию морским путём – прочертить сухопутную линию от Новгорода до Парижа, упомянув хотя бы пяток городов, Антон не смог. Где море, там пираты (надоели сухопутные разбойники!), была ночная битва, отцовский корабль вроде бы отбился, но Антошка имел неосторожность перепрыгнуть на пиратский корабль, а тот отцепился и направился в свой порт. Удар по голове, правда, защищённой шлемом, долгое время без сознания, пираты даже не охраняли его. Сбежал, пошёл пешком в Россию, вышел к Парижу…

Антошка вспомнил сказку про Пиноккио. Будь он главным героем, так ещё не дойдя до середины рассказа, смог бы зацепить носом грушу с блюда на середине стола – у врунов носы растут быстро.

Врал и думал: вдруг сейчас мэтр Венан подзовёт Жака, быстро напишет записку, неважно, на пергаменте или на вощёной табличке, пошлёт в какой-нибудь средневековый французский МИД за справкой о современной России: о том, какой князь сейчас правит, имеет ли он дипломатические отношения с Англией, а заодно и выписку о деятельности пиратов в этом сезоне – если пираты есть вообще… Но не говорить же правду!

«Если выпутаюсь – засяду за отечественную историю», – клятвенно пообещал себе Антошка.

К счастью, мэтр Венан и остальные слушали Антона и даже не думали уличать его во лжи. Наоборот, доктор посочувствовал, предложил помочь, если болит голова, разрешил остаться у него дома, пока студенты из английского землячества не отправятся домой на каникулы, и тогда уйти с ними искать посольство. Или, ещё лучше, отправиться за Рейн с немцами-швабами; ведь от немецкой земли до Руси ближе.

Бертран заговорил было, с кем и как воюют русские князья – тут пригодились половцы. Хозяин перевёл разговор на климат и сельское хозяйство: когда засевают поля, каким зерном, когда созревают овощи и фрукты, когда замерзают озёра и реки. Похоже, легенды о страшном русском морозе по Европе ещё не ходили. Отвечать было легко, главное, помнить про картошку, томат и кукурузу – их ещё нет.

Потом разговор перешёл к медицине. Антошка подумал: если начать хвастаться современными достижениями, то хозяин как минимум не поймёт, а то и решит, что это колдовство. Поэтому он осторожничал, лишь упомянул, что умеют и лечить сложные переломы, и останавливать эпидемии. Лишь бы не пришлось называть лекарства.

Эпидемии заинтересовали мэтра Венана. Антон говорил в самых общих словах: больных людей временно отделяют от здоровых даже при подозрении на опасную болезнь, а также уничтожают крыс – переносчиков инфекции.

– Карантин? – повторил незнакомое слово мэтр Венан. – Похоже, это итальянское слово. Сорок дней для содержания возможного больного? Очень мудро. Я всегда считал, что нужно отделять не только прокажённых. Такую идею можно подать королю или городскому прево, но убедить их будет непросто. И больные, и здоровые уверены: любую болезнь можно вылечить лекарством. Пусть врачи ищут это снадобье, а не советуют, как предотвращать причины.

«И сейчас многие так же рассуждают», – подумал Антошка.

– Я не понял про крыс, – продолжал доктор, – неужели эти зверьки хворают теми же болезнями, что и люди? Но ведь у них совсем другой организм.

Антон начал было убеждать мэтра Венана: это общеизвестный факт! Доктор попросил сослаться на какой-нибудь медицинский авторитет, тут же добавив: у Галена и Авиценны я ничего подобного не встречал.

Пришлось на ходу корректировать собственные представления о том, что знали и чего не знали врачи в Средние века. Антошка постарался не упоминать в своём рассказе ультразвуковые исследования и антибиотики. Оказывается, в те времена не знали, что крысы переносят чуму, потому что об этом ничего не написал древнеримский врач Гален! А сами догадаться не решились: как можно спорить с таким авторитетом?

Также не знали, почему кипячёная вода лучше сырой, если сырая вода взята из чистой речки, и не поняли, почему в Москве медиков называют «людьми в белых халатах». Тут Жак удивился даже раньше, чем доктор: ведь белая одежда пачкается быстрее всего! В белом халате можно выслушать больного, осмотреть, назначить лекарство. Но если белый халат наденет хирург или цирюльник, что одно и то же… Всего парижского мыла не хватит для отстирывания халатов!

Разговор зашёл в тупик. Мэтр Венан заметил это и перешёл на врачебные шутки. Кратко пересказал фаблио про школяра из Тулузы, учившегося на юриста, но ставшего врачом в небольшом городке. Врач-самозванец носил в кармане десяток рецептов, осматривал больного, не глядя, засовывал руку в карман, вынимал рецепт и читал. Ещё добавлял по латыни: «В добрый час», «Да пошлёт тебе Бог добра». И немало пациентов выздоравливали.

– Совсем короткая история, – продолжил мэтр. – К больному глазами, заходит друг. «Друг Жожо, твоим глазам помогает лечение?» – «Конечно, друг Пьер. Врач говорит, что я уже начинаю видеть».

Антошка слушал анекдоты, посмеивался, но понемногу начинал клевать носом. Пару раз протирал глаза, извинялся, глядя на окружающих. «Я не спал этой ночью, – хотелось оправдаться ему, – и впервые поел как следует».

Есть уже не хотелось. Но всё же, когда сквозь сонную пелену разглядел какой-то белый крем на тарелке, решил отведать. Или решил, но тотчас же забыл об этом…

Встрепенулся, увидев крем перед глазами и ощутив, что нос уткнулся во что-то белое. Провел пальцем, лизнул. Правда, вкусно, только не хватает ванилина. Да,