Клинки и зелья - Михаил Валентинович Логинов

Все сдержанно усмехнулись. Жак помог Антошке встать и дойти до комнаты – продолжать спать там.

* * *

Антон проснулся в темноте. Может, спал два часа, а может, наоборот, осталось два часа до рассвета – непонятно.

За окном была тишина, естественная для человека древнего и непривычная человеку XXI века. Можно включить мобильник, посмотреть на часы. А зачем? Потрачу заряд, что это даст? Пожалуй, прогуляюсь, потом попью воды и снова засну.

Встал, откинув толстое, тёплое одеяло. Натянул кроссовки и, ёжась от холода, вышел из комнаты. То ли интуитивно, то ли по памяти нашёл столовую, а в ней кувшин с водой. Налил кружку, выпил. И отправился обратно неторопливым, тихим шагом.

– Как вы думаете, она тут в безопасности?

Антон не сразу понял, откуда донёсся голос. Похоже, из комнаты, которую он только что миновал. Дверь прикрыта плотно – даже если внутри горит свеча, свет наружу не пробивается. Но хронокомпас – Прибор, не уважающий самые сокровенные разговоры.

Говорил Бертран.

– Хочется верить, что да, – ответил мэтр Венан. – Но я бы подождал, пока король вернётся в Париж. Он, несомненно, признает, что дочь ересиарха, не разделяющая заблуждений отца, ни в чём не виновата. Пока же нет короля…

– Вы думаете, в Париже найдётся суд, который обвинит девицу в том, что ей не повезло с отцом? – гневно спросил Бертран.

«О чём они? О ком?», – мучил себя мыслями Антошка. Вообще-то подслушивать – свинство, и надо бы поскорее уйти. Но едва начал подслушивать, тебя сразу окружили предательски скрипящие половицы. Сделаешь шаг – услышат. Значит, лучше пока стоять на месте.

«Или снять кроссовки и уйти в носках», – подумал Антошка. А пока снимал, продолжал слушать.

– Такого суда не найдётся. Но найдётся негодяй, уверенный, что, если девица в его руках, отец сдаст крестоносцам любой замок. Или я зря клевещу на французское рыцарство, и вы считаете, что такой негодяй невозможен?

– Возможен, – коротко ответил Бертран.

«Крестоносцы? Они говорят о какой-то восточной принцессе, дочери султана? Но кто такой ересиарх? Части слов знакомы, надо их совместить…»

Так Антошка и стоял с кроссовками в руках, краснел от стыда и отгонял от себя честную мысль, что разгадать слово «ересиарх» можно и в другом месте, не подслушивая.

– Я поговорил с девицей, – продолжал мэтр Венан, – спросил, что она думает о монастыре. Она ответила: если вы считаете, что я должна так искупить грехи отца… Я ответил: в монастыре искупают свои грехи, если сами считают нужным так сделать. Отдать насильно в Христовы невесты – хуже, чем насильно выдать замуж.

«Христова невеста – монахиня. Значит, эта девица не мусульманка».

Еще Антошка услышал облегчённый вздох Бертрана. Обрадовался тому, что неизвестную девицу не отдадут в монастырь?

– Поэтому я и жду короля: пусть возьмёт её под своё покровительство и найдёт ей жениха. Тогда она будет уже не дочерью ересиарха, а женой доброго католика. Желательно, умеющего снести голову за косой взгляд на супругу. Бертран, кстати говоря.… Ведь вы вдовец…

«Патриарх, эпарх… ересиарх. Ересиарх – начальник над еретиками! Понятно, почему дочери такого человека приходится скрываться».

– Девица умна, понятлива, добра. Вчера вечером она заступилась в трактире за русского мальчишку, – сказал Бертран после некоторого молчания. – Но я дал обет…

Бертран дал обет, а Антошка дал себе ладонью по затылку. И крепко. Вспомнил тонкие руки оруженосца, его изящное лицо и страх при слове «инквизитор».

– Будь я гроссмейстером всех рыцарских орденов, я взял бы со всех рыцарей один обет: думать три дня, прежде чем дать любой обет, – вздохнул Бертран. Антошка его почти не слышал, так как осторожно брёл по коридору в направлении своей комнаты. Не без труда, но нашёл. Нырнул в постель. Было мягко, но сны не шли в голову, как и в прошлую ночь, когда спал на соломе. Жалел рыцаря, жалел девицу, проделавшую путь оруженосцем от далекого Лангедока до Парижа. Ещё жалел себя.

Потом всё же заснул. Увидел во сне, что стоит на холме, а внизу по извилистой дороге уезжают Бертран и его оруженосец. Бертран немного напоминает Дон Кихота, девушка, по-прежнему одетая оруженосцем, похожа сама на себя.

– Прощайте! – кричит им Антошка. Ведь они уезжают навсегда. Ну что стоит рыцарю и девушке обернуться, чтобы он их запомнил?

Дорога упирается в лес. Сейчас они въедут в него и исчезнут в тени крон. Навсегда.

– Прощайте, – ещё громче кричит Антошка.

– Прощай, – обернувшись, кричит девушка. Антон узнаёт Дашку.

Глава 5

Париж без Эйфелевой башни

«Уважаемая Дашка Соколова!

Нет, не так. Уважаемая Дарья Николаевна! Ты сказала мне „прощай“, и я старался забыть о тебе. Но ты мне снишься. А так как во сне толком не пообщаешься, буду писать тебе письма. Или не буду. Средневековые письменные принадлежности – такая морока! Писать чернилами на бумаге непривычно, посадишь кляксы. Да и лист бумаги, Дашка, ты не поверишь, стоит на рынке, как пяток яиц. Поэтому не буду марать бумагу. Лучше просто подумаю о тебе. И расскажу о впечатлениях.

Итак, я каждый день гуляю по Парижу. В нём нет ни Эйфелевой башни, ни Елисейских полей, ни бутика „Диор“. Нет даже Лувра, дворца, в котором жил король во времена мушкетёров. Пока на его месте есть только донжон – высокая башня, в которой можно отсидеться во время осады. Самого короля, Филиппа II, в Париже сейчас тоже нет. Впрочем, если бы он и был, я бы вряд ли с ним встретился.

Дашка, ты будешь удивлена, но в Париже не достроен даже Нотр-Дам. Зато существует замок Тампль[6] – резиденция рыцарей-тамплиеров. Про этот замок ходят удивительные легенды. Якобы в нём несколько подземных этажей. В самом верхнем подвале запасы еды и цистерны с водой, в среднем ярусе – тюрьма для врагов ордена, а ещё ниже целый этаж заполнен золотом, и ключ от него только у магистра. Ещё говорят, будто во дворе замка есть сад, а в нём растут удивительные растения, вывезенные из Палестины. Из них можно сделать снадобья, способные и вылечить, и убить. Мэтр Венан смеётся над этими рассказами: он говорит, что, хотя не был в Святой земле, знает местные травы лучше любого рыцаря. Если мы с тобой приедем в Париж, то обязательно увидим этот замок.

Раз я упомянул мэтра Венана, надо рассказать тебе о нём подробнее. Он очень добрый человек, приютил меня и поверил моим рассказам. Правда, я не знаю, что отвечу ему, если он скажет мне, что завтра студенты-немцы отправляются домой и могут меня сопроводить до какой-нибудь своей Франконии или Саксонии, а уж там и до России недалеко. Но пока этого не случилось.

Мэтр