Морок Анивы - Евгений Всеволодович Рудашевский

дно резервуара. Ненадолго потерялась. Падение отозвалось мучительным всплеском тошноты. Соня легла у подножия мусорной горы, запечатывающей колодец, но в остальном не мешающей перемещаться по резервуару. Вскочила, ударилась макушкой о потолок и рухнула на четвереньки.

При свете налобника увидела непроницаемые бетонные стены. Ни двери, ни люка, ни коридора в соседнее подвальное помещение. Постаралась сосредоточиться. Вспомнила, в каком направлении ушли маячники. Посветила туда. Ничем не примечательный тупик. От других тупиков его отличал бетонный короб под потолком. Полтора метра в ширину и метр в высоту. В коробе, наверное, прятались трубы или провода.

Соня сползла с последних слоёв мусора.

Продолжала передвигаться на четвереньках. Боролась с накатывающим отрешением. Переставляла онемевшие руки, подтягивала колени. Добралась до короба. Ухватившись за его шершавую кромку, приподнялась и… ничего не нашла. В отчаянии опустилась на пол. Сдавила пульсирующие виски ладонями. Слепо уставилась в совершенно пустое пространство резервуара. На противоположной стене различила сплетение ржавых труб. Заподозрила, что не успеет до них доползти, да и усомнилась, что они чем-то помогут.

Запрокинув голову, постаралась вдохнуть поглубже и заметила, что у нависшего над ней короба нет дна – снизу удалось разглядеть, что он полый. Обеспокоенная смутным узнаванием, поднялась на ноги и накрылась коробом до плеч. В стене за ним распахнулась глубокая полость. Соня положила руки на её кромку. Обессиленная, не смогла подтянуться. Отчаянно приплясывала на месте, вставала на мыски, а потом Соню подхватило сквозняком и буквально закинуло внутрь. Обернувшись, она увидела под собой блестящую поверхность воды. Вернулся иллюзорный мир. Вода наполнила резервуар и запечатала короб.

Судя по всему, полость пряталась под баней, то есть в основании маячной башни. В высоту и ширину она едва достигала полутора метров, а в глубину простиралась метра на два. Стены и потолок тянулись ничем не примечательной бетонной гладью. На полу в центре располагалась прямоугольная крышка люка. С одной стороны его держали массивные петли, с трёх других сторон – такие же массивные засовы, намертво зафиксированные стальными замками. Соня подёргала замки. Потянула за толстую скобу-ручку. Крышка не дрогнула.

Соня уставилась на обводнённый лаз под внешним коробом. Сказала себе, что уже пробиралась в него прежде. Задолго до того, как попала на иллюзорную «Аниву». И за стальную ручку держалась, и даже спускалась в люк. Значит, силуэты маячников не обманули, привели на порог тайной комнаты, но ликование быстро сменилось страхом. Соня поняла, что воздушный карман обрёк её на смерть. Если пепельный мир в ближайшее время не вернётся, она истратит весь запечатанный в полости кислород и задохнётся.

Глава семнадцатая

Последняя жертва

Соня не знала, сколько длится её заточение. Проникнуть в тайную комнату не пыталась. Даже раздобыв необходимые инструменты, не управилась бы с замками на люке, да и сомневалась, что ей под силу поднять толстую стальную крышку. Ждала возвращения пепельного мира в надежде, что крышка откинется сама, ведь маячники с ней как-то совладали. Вряд ли они, спускаясь в шахту, закрыли за собой люк. Скорее уж оставили открытым, чем спустя полвека воспользовались для начала Тюрин, а затем Паша. Но Соня допускала, что тайная комната и в пепельном мире недоступна, поэтому села поближе к наружному коробу.

Не сводила глаз с воды. Боялась пропустить смену миров. Думала о Паше. Вспоминала их прогулки по Новикову, разговоры о бескишечниках и попытки разобраться в том, как Осколку удаётся создавать настолько правдоподобные галлюцинации. Паша твердил, что мозг выстраивает изменчивую нейронную фантазию, которую человек послушно принимает за объективную реальность. Добавлял, что силу Осколка можно постичь, перевести в строгие научные понятия, однако не мог объяснить и того, откуда в голове берутся вполне конкретные мысленные образы и почему простая обработка информации заставляет испытывать не менее конкретные чувства. Сетовал, что тут нужны глубокие познания в нейрофизиологии – книг, прочитанных им в Москве, когда он готовился к поездке на Сахалин, было недостаточно.

Соня сидела до того неподвижно, что начала врастать в стену. Пугала себя, что в нужный момент не сумеет от неё оторваться. Шевелиться всё равно отказывалась. В висках отдавалось эхо головной боли, но затылок не беспокоил. Тяжесть в груди не норовила подняться к горлу. И на Соню до сих пор не опрокинулось забвение, прежде настигавшее довольно быстро. Тем лучше. Вряд ли наутофон достучится до неё здесь, в основании «Анивы», хотя Соня уже сомневалась, что слышала именно наутофон. Когда она только попала в бетонную полость, знакомое «ду-у-у», многократно уменьшенное по силе, но сопровождённое вибрацией, раздалось из заднего кармана джинсов. Сработал будильник на телефоне. Прозвонив во второй раз, он отвлёк от безмятежных воспоминаний. Образы улыбающегося Паши, цветущих палисадников и яркого солнца над летним Новиковом отдалились, а когда телефон замолчал, вернулись ещё более отчётливыми, и Соня поняла, что засыпает.

Кислород заканчивался. Надежда на скрытую вентиляцию не оправдалась. Зачем японцам подводить сюда свежий воздух? Странно, что они вообще предусмотрели крышку люка. Могли бы замуровать тайную комнату и навсегда спрятать от случайных посетителей…

Ещё чуть-чуть – и будет поздно. Надо что-то сделать. Но что? Пепельный мир, как назло, упрямился и не возвращался.

Соня с трудом отодвинулась от стены. Нависла над прямоугольным выходом из короба и ослепила себя лучом света, отразившимся от гладкой поверхности воды. Постаралась размять задеревеневшие руки. Поглубже вдохнула безжизненный воздух и тут же выдохнула. Закашлялась, словно вместо воздуха в лёгкие проникла вулканическая пыль. Чересчур долго ждала. Почти лишилась и без того призрачной надежды на спасение.

Ни разочарования, ни слёз. Нет сил оплакивать себя. Нет сил думать. Соня повалилась в воду вперёд головой. Свет от налобника рассеялся.

Инерция вынесла из-под короба. Соня пожалела, что не разделась. Намокший свитер сковал движения. Больше барахталась, чем плыла, да и не видела, куда плыть. Чувствовала, как её поднимает вверх. Налобник моргнул.

Голова и плечи упёрлись в бетон. Иллюзорный мир наполнял резервуар до отказа, не оставлял ни малейшей прослойки воздуха под потолком. Соня продолжала беспорядочно грести руками. Ноги не слушались. Налобник опять моргнул и погас.

В черноте Соня различила столб рассеянного света. Он падал сквозь стеклянную крышку музейного колодца и подсказывал направление. Слишком далеко. Надо было сразу выключить фонарь, а теперь…

…до колодца не доплыть.

И в полость не вернуться.

Она где-то рядом, но…

…искать короб бесполезно.

Жжение в груди. Тесное горло. Руки безвольно повисли.

Пространство под Соней неожиданно опустело. Тело стало непривычно лёгким. Соня полетела на бетонный пол резервуара.

Успела выставить руки так, чтобы не расшибить голову.

Попробовала тут же вскочить,