Литературный процесс: от реализма к модернизму - Михаил Михайлович Голубков

Это трагическое мироощущение передается во внутренних монологах Дарьи, но чаще писатель использует форму несобственно-прямой речи. Героиня ставит перед собой вопросы, исполненные глубочайшего бытийного смысла, воистину гамлетовские: о связи времен, человеческих поколений, назначении отдельной человеческой личности в бесконечной череде живших и умерших.

В сцене прощания Дарьи с родными могилами героиня вступает в своеобразный «диалог» с людьми, жившими на Матёре до нее. От них она слышит последний наказ об избе, о Доме. До нее доносятся угадывающимся шепотом откуда-то издалека-издалека их слова: «А избу нашу ты прибрала? Ты провожать ее собралась, а как? Али просто уйдешь и дверь за собой захлопнешь? Прибрать надо избу. Мы всей в ей жили».

Ощущая конец Матёры как конец цивилизации, созданной пращурами, цивилизации, к которой принадлежит и она сама, героиня Распутина ставит перед собой философские вопросы о смысле и цели человеческой жизни, о том, как частное человеческое бытие соотносится с жизнью общей: «А Дарья все спрашивала себя, все тщилась отвечать и не могла ответить. Да и кто, какой ум ответит? Человек приходит в мир и, пожив, устав от жизни, как теперь она, Дарья, а когда и не устав, неминуемо уходит обратно. Вон сколько их было, прежде чем дошло до нее, и сколько будет после нее! Она находится сейчас на самом сгибе: одна половина есть и будет, другая была, но вот-вот продернется вниз, а на сгиб встанет новое кольцо. Где же их больше – впереди или позади? И кто знает правду о человеке: зачем он живет? Ради жизни самой, ради детей, чтобы и дети оставили детей, и дети детей оставили детей, или ради чего-то еще? Вечным ли будет это движение? И если ради детей… – зачем тогда приходить на эти могилы? Вот они лежат здесь полной материнской ратью, молчат, отдав все свое для нее, для Дарьи, и для таких, как она, – и что из этого получается? Что должен чувствовать человек, ради которого жили многие поколения?»

Сын Павел и внук Андрей представляют следующие за Дарьей поколения, и между ними пролегла пропасть взаимного непонимания, переходящего в отчуждение. В последнее лето, проведенное на острове, не удается сделать ничего из задуманного: ни накосить для коровы достаточно сена, ни толком собрать урожай картофеля, ни подготовиться к переезду. Виноваты ли в этом Павел или Андрей? Глядя на усталого своего сына, который разрывается между Матёрой и своей работой на материке, приносящей ему лишь неприятности, Дарья думает: «нет, не хозяин себе Павел… просто подхватило всех их и несет, несет куда-то, не давая оглянуться… своим шагом мало кто ходит». «Своим шагом» удается ходить Дарье и тем старикам, которые оказываются рядом с ней.

Внук Андрей уверен в преимуществах современной жизни, машинной цивилизации. С точки зрения Дарьи, с человеком, включенным в бешеный ритм современности, происходит нечто страшное. Маленький по своей сущностной природе человек, бездумно разогнавший, страшно ускоривший бег времени и подчинивший ему самого себя, вызывает у нее глубокое сочувствие: «А жись раскипяти-и-ил… страшно поглядеть, какую он ее раскипятил. Ну дак сам старался, никто его не подталкивал. Он думает, что он хозяин над ей, а он давно-о-о уж не хозяин. Давно из рук ее упустил. Она над им верх взяла, она с его требует, че хочет, погоном его погоняет. Он только успевай поворачивайся. Ему бы попридержать ее, помешкать, оглядеться вокруг себя, че ишо осталось, а че уж ветром унесло… Дак ить он этак надсадится, надолго его не хватит. Надсадился уж – че там!..»

Именно из-за того, что сын и внук порабощены невероятно ускорившимся бегом времени, устремленным, с точки зрения Дарьи, в никуда, в пустоту, они не только не могут закончить намеченные дела, но и эмоционально, духовно пережить прощание с Матёрой. Но самое главное, что не успевает сделать Дарья, к чему не получается у нее склонить Павла и Андрея, – это перевезти дорогие могилы с затопляемого острова на новое место. В этом она видит нарушение своего долга перед теми людьми, которые прошли свой жизненный путь до нее.

Для того, чтобы понять именно такое восприятие жизни, необходимо обратиться к особенностям того типа сознания, которое представляют собой героини Распутина. Собирательный образ пожилой женщины русской деревни середины XX века, основополагающий для творчества писателя, несет в себе особое отношение к миру, к пониманию места человека в этом мире, к смыслу его земного бытия. Выработанные столетиями существования русской деревни, они оказались невостребованными урбанистической цивилизацией, а потому ушли вместе с формами старого быта, утратились в ходе исторических изменений, пережитых деревней. Это особое отношение к миру влечет за собой и иное, чем у современного человека, понимание его основополагающих констант – времени и пространства. Можно говорить о том, что распутинские персонажи представляют архаический тип сознания, актуальность и нравственную обоснованность которого для современного мира и обнаруживает писатель.

Различие в мироощущении Дарьи и ее внука Андрея состоит не просто в том, что он «оторвался от корней» и утратил историческую память рода, что ему намного интересней работать на строительстве ГЭС, которая и затопит Матёру, чем на самой Матёре. Суть в том, что старуха Дарья и ее внук совершенно по-разному воспринимают некие краеугольные основы человеческого бытия, и среди них – время. Время не только бытовое, сиюминутное, но и время человеческой жизни, сам его смысл и направление движения.

Распутинские герои вовлечены в некий круг бытия, что обусловлено самим природным ритмом, которому подчинена изначально крестьянская жизнь: смена дня и ночи, времен года, сельскохозяйственных циклов. Такое восприятие времени называется циклическим и оказывается характерным для архаического типа сознания, сформированного аграрным обществом. Для современного человека, напротив, более характерно векторное восприятие времени, когда оно движется не по кругу, но по прямой: вся наша жизнь воспринимается нами скорее как движение из прошлого в будущее, но никак не постоянное возвращение, круговое движение.

Однако циклическое восприятие времени, которым исполнены героини Распутина, открывает им то миропонимание, которого лишен современный человек. В мире, где оно господствует, нет развития, но есть непременное регулярное повторение уже бывшего, которому еще суждено сбыться бесчисленное количество раз.

Блестящий исследователь категорий средневековой культуры А. Я. Гуревич говорил о «тирании ритмического кругового движения», которую испытывает человек: он воспринимает не изменения, происходящие в мире, а повторения, вечное возвращение на круги своя. Единичное, никогда прежде не случавшееся лишается ценности и просто не замечается, не фиксируется сознанием. Подлинную реальность получают акты, освященные традицией, регулярно повторяющиеся, что имеет безусловный нравственный смысл. Жизнь человека в традиционном