Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

Лэйола закатила глаза:

– Гневайся, сколько душе угодно. Ничего это не изменит.

– Непременно буду. Спасибо, что разрешила, – проговорил он, с той же грубостью затягивая следующую пряжку, словно седлал норовистую кобылу.

– Я тебе не лошадь.

– Еще бы. Лошадь проявила бы больше смирения. – Он отступил, смерив ее испепеляющим взглядом. – Теперь мне придется не только сразиться с драконом, но и позаботиться о том, чтобы уберечь твою жизнь.

– Ты с первой нашей встречи знал, что я не из тех, кто склоняет голову по первому приказу. – Когда Тэйн вновь потянулся к ремню на ее боку, она резким шлепком отбила его руку. – Не нужно меня беречь. Исполняй свой долг, а я исполню свой. – С этими словами Лэйола сама принялась яростно затягивать пряжки. – Быть может, это мне еще придется спасать твою самонадеянную задницу.

Принц Роунан стоял рядом с Пайпер, скрестив руки на груди.

– Они всегда такие?

– В доброй половине случаев, – ответила Пайпер, уперев руку в бедро. – Но сейчас еще не так плохо, как бывало прежде. Раньше у них случались поистине грандиозные размолвки. Однажды она даже пыталась заколоть его во сне.

Принц Роунан рассмеялся и хлопнул себя по бедру:

– О, это восхитительно!

Тэйн размял плечи и покрутил шеей:

– Я бы и без тебя выбрался из той клетки, знаешь ли. Цепи уже почти поддались.

О, так теперь он решил припомнить, что случилось в Ньюардене? Если бы Лэйола, Пайпер и Фэннан не пришли ему на выручку, его бы замучили до смерти.

– Твое самомнение поражает. – Лэйола вскинула меч. – А я-то полагала, ты благодарен, что мы пришли за тобой.

– Я благодарен. И уже говорил это. Я лишь утверждаю, что освободился бы и сам. – Он описал обоими клинками восьмерки в воздухе перед собой. – И не только меня одного из нас двоих приходилось спасать. Если уж вести счет, то у меня есть пара зарубок напротив твоего имени, дорогая.

Лэйола изогнула бровь:

– Неужели? Может, вспомним о сиренах?

– А как насчет того, – вмешалась Пайпер, вставая между ними, – чтобы вы работали сообща, а не пытались доказать, кто кого спас больше раз? И, ради Создателя, прекратите спорить. У вас два дня на подготовку к битве с драконьим принцем.

Роунан скрестил руки на своей широкой груди:

– Ваши жизни зависят от того, сможете ли вы действовать вместе.

– А почему ты вообще нам помогаешь? – спросила Лэйола. – Если мы победим, твой брат погибнет.

Роунан цокнул языком:

– О, милое дитя, они никогда не позволят тебе убить Йорена. Одолеть его – возможно, но не слишком на это рассчитывай. И остерегайся других преград.

Других преград? Каких еще? И разве это честно?

– Мы не можем его убить, а он нас может? – протянул Тэйн. – И если для победы ему нужно жульничать, он не должен быть Хранителем скипетра.

– Вы на нашей земле. И должны играть по нашим правилам. Никто не говорил, что будет честно. Никто не заставляет вас с ним биться. Выбор за вами. – Роунан безразлично разглядывал свои пальцы.

Пайпер с сомнением посмотрела на него:

– А тебе какая с этого выгода? В тебе совсем нет верности своей семье? Или твои родители попросили тебя помочь с их подготовкой?

– Эльфы такие недоверчивые, – Роунан повел плечом. – Послушайте, мне более чем любопытно исследовать иные миры. Если легенды не лгут и вы двое сможете вернуть нас в наш родной мир, я готов помочь вам в этом. А если нет… что ж, тогда мы посмотрим, как вас выпотрошат на арене.

Роунан взмахнул рукой, и из воздуха возникли два меча, застыв рядом с ним. Своей магией он направил их к Лэйоле и Тэйну.

– Мы даем всем состязающимся хотя бы призрачный шанс, позволяя пользоваться нашим оружием. Оно вам понадобится. Ваши клинки сломаются о драконью чешую. И даже если Йорен не примет свой звериный облик, то все равно будет защищен чешуйчатой броней.

– Любопытно, – спросила Лэйола, убирая свой меч в ножны и принимая предложенный. Рукоять его, разумеется, была из золота, с алым самоцветом в навершии, а широкое лезвие – из сияющего серебра. – Если бы это зависело от тебя, ты бы заставил нас биться с твоим братом за скипетр?

– Все бьются с моим братом за скипетр. Таков обычай.

Не говоря ни слова, Тэйн сделал выпад в сторону Лэйолы. Она мгновенно вскинула свой новый клинок, отражая атаку. Звон металла гулким эхом прокатился по поляне. Тэйн пока не сменил оружие, очевидно, опасаясь случайно ранить ее. Ведь драконьи клинки были способны рассечь даже самую крепкую броню.

– Мы слишком давно не мерились силой, – усмехнулся он и нанес хлесткий удар ей по левому плечу. Меч отскочил, но удар вышел ощутимым, и Лэйола сдержала гримасу боли. – Потеряла сноровку? – поддел ее Тэйн, сокращая расстояние.

– О, ты сам напросился на хорошую трепку.

Лэйола метнула острие к его бедру, но он с легкостью парировал удар.

– Не искушай меня столь приятной перспективой.

Их мечи скрещивались снова и снова в быстрой череде выпадов.

– Продолжай в том же духе, негодник, и посмотрим, что из этого выйдет.

– Угрожаешь меня прикончить? О, как мне это нравится. – Тэйн парировал ее удар и каким-то образом успел обхватить ее сзади, крепко прижимая к себе. Приставив меч к ее горлу, он заставил ее поднять подбородок. – Сегодня ночью, когда твои прелестные бедра будут обнимать меня, – промурлыкал он, – я хочу, чтобы ты была такой же дерзкой, как сейчас. Не нужно стесняться.

Лэйола с трудом сглотнула, когда по ее телу разлился жар. Она ткнула Тэйна локтем в живот и, оттолкнув его руку, вывернулась из хватки. Теперь острие ее клинка было у его горла, и она теснила его, заставив прижаться спиной к дереву. Он ухмыльнулся, явно наслаждаясь происходящим. Она не могла поверить, что так долго сопротивлялась его обаянию.

– И ты столь уверен, что этой ночью я буду твоей?

– Ты обворожительна, когда грозишь мне. Моя прекрасная, чарующая нареченная.

Лэйола опустила меч, но хватку не ослабила.

– Не уверена, что простила тебе слова о том, будто я смогла бы просто уйти и легко пережить твою гибель.

Клинки вновь сошлись со звоном, но теперь в их движениях не было прежней ярости. Как же отрадно было снова ощутить в руке тяжесть меча, почувствовать слаженную работу всего тела. Ей нравилось приятное жжение в мышцах, давно позабывших о настоящей нагрузке.

– Прости меня. Хочешь, я встану на колени? Ты единственная, перед кем я когда-либо