Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

– Лучше, чем шоколад, – сказал он и притянул ее к краю комода, встав между ее бедрами.

– Хочу тебя, – проговорила Лэйола, скользя языком по его груди и ощущая соленый вкус его вспотевшей кожи и сладкий – шоколада.

– Все, что прикажете, леди.

На его лице расплылась медленная, коварная улыбка.

В короткие передышки между тренировками они провели отпущенные им два дня в покоях, утопая в неге и неутолимом желании прикосновений. Казалось, чем сильнее они любили друг друга, тем больше возрастала сила Лэйолы, наполняя ее таинственной энергией. Тэйн заметил, что кожа возлюбленной обрела мягкое золотистое сияние, которого прежде не было, а его собственные зеленые глаза, если такое вообще возможно, сверкали еще ярче. С каждым его взглядом, с каждым украденным поцелуем Лэйола ощущала, как жажда близости становится все сильнее. С той самой их мучительной разлуки у них не находилось времени просто побыть вдвоем – лишь быть рядом, без спешки и тревог.

Тэйн провел ладонью по изгибу ее талии, опуская руку ниже, к бедру, и это движение разбудило Лэйолу. Она потерла глаза, убрала с лица выбившиеся пряди. Окно оставалось открытым, и в покои проникал прохладный ночной ветер, наполненный ароматом сирени и лаванды. Рядом лежал Тэйн. Шелковое покрывало прикрывало его от пояса вниз, и под ним он был обнажен. Лэйола на миг захотела положить ногу ему на бедра, но заметила, что он выглядел напряженным, глядя куда-то в стену за ее спиной. Она не была уверена, понял ли Тэйн, что разбудил ее.

– Тебя что-то тревожит?

Он оторвался от своих мыслей и посмотрел на нее:

– Что?

– Ты будто витаешь где-то далеко.

– Ах, вот оно что. – Он замолчал, задумчиво проведя пальцами по ее бедру. – Меня разбудил дурной сон.

– О чем он был?

– Снова… об отце. – Они помолчали несколько мгновений, прежде чем Тэйн продолжил: – Все, как и прежде, но на этот раз хуже. Мертвец говорил мне, что я такой же, как он. – Тэйн с трудом сглотнул. – И порой я думаю: а что, если так и есть?

От одной только мысли, что он мог сравнивать себя с Тенэйбрисом, гнев опалил щеки Лэйолы.

– Между вами нет ничего общего. Ни капли. Любое зло, что ты творишь, – лишь ради других. А сердце твое доброе. – Она коснулась ладонью его груди. – Единственное благое дело, что совершил Тенэйбрис, – это связал нас узами.

Тень улыбки тронула его губы.

– За это я ему и впрямь признателен.

Лэйола всей душой ненавидела эти сомнения и чувство вины, что терзали Тэйна из-за отца. Жестокий король не был достоин того, чтобы даже воспоминание о нем омрачало драгоценное сердце ее возлюбленного.

– Знай и помни: любовь моя к тебе сильнее ненависти к нему, – тихо произнесла Лэйола.

Тэйн удивленно вскинул брови, словно не ожидал услышать таких слов.

– Скажи, неужели только колдовство сделало нас парой? Могу ли я по-прежнему звать тебя своим нареченным? Я уверена, нам предначертано быть вместе. Сама судьба свела бы нас, вопреки всему. Разве ты не чувствуешь того же?

Она осторожно коснулась пальцами пряди его темных волос. Пусть их соединила магия, но полюбить друг друга они решили сами. Разве этого мало?

– Моя душа связана с твоей неразрывными узами, – выдохнул Тэйн. – Мы – две половины одного целого. Мне кажется, я знал тебя вечность, столько, сколько помню себя. Возможно, в этом виноваты чары, но я чувствую нечто неизмеримо большее. Я бы отыскал тебя в любой жизни, в любом из миров. Мое сердце всегда будет тянуться к тебе. Так что да, зови меня своим нареченным. А ты навсегда останешься моей.

Сапоги Пайпер легко постукивали по мраморному полу, пока Лэйола наблюдала за отражением рыжеволосой подруги в зеркале. Остальные трое Воронов дожидались в коридоре, давая Лэйоле время привести себя в порядок. Тэйн сидел на кровати, раз за разом подбрасывая маленький белый мячик. Облаченный в бронзовые доспехи из драконьей чешуи, он был полностью готов к бою, что должен был начаться меньше, чем через час.

Лэйола, зажав заколку в зубах, пыталась совладать с колтунами, в которые за ночь спутались ее волосы. Ну почему Тифапайн была далеко, когда она так нужна?

– Дай-ка я, – властно произнесла Пайпер и выхватила щетку прямо из рук Лэйолы. – И нам нужно что-то придумать, чтобы вид у тебя был свирепый и дерзкий.

Она с силой провела гребнем по волосам подруги.

– А разве я не выгляжу свирепо?

– Нет, ты похожа на сказочную принцессу.

Гребень застрял в узле. Лэйола поморщилась, но Пайпер безжалостно вырвала несколько прядей.

– Я в доспехах. И у меня есть меч, которым я, между прочим, весьма искусно владею. Вот это и есть свирепость.

– Все дело в твоем лице. Оно слишком прекрасно и не внушает страха.

Пайпер отложила щетку на столик и принялась разбирать пряди пальцами. Лэйола закатила глаза.

– А лицо Тэйна, значит, внушает?

– Еще как.

Пайпер осторожно склонила ее голову и принялась заплетать тугую косу над ухом.

– У него такой вид, словно он готов свернуть тебе шею, даже когда пребывает в добром расположении духа. Такая уж у него аура.

Тэйн криво усмехнулся:

– Моя аура называется «проваливай».

– Точно! – рассмеялась Пайпер. – Но не волнуйся. У меня есть идея.

Закончив плести, она достала из кармана маленький круглый золотой футляр, похожий на медальон. Пайпер схватила Лэйолу за плечо и развернула ее так, чтобы они оказались лицом к лицу.

– Пока вы двое… витали в облаках, я разузнала кое-что о поединке.

Пайпер легким щелчком открыла футляр, явив взору два порошка: один – цвета угля, другой – багряный. Она коснулась пальцем черной пудры, а затем провела тонкую линию по лбу Лэйолы.

– Что именно? – спросил Тэйн.

– Ну, во-первых, принц Роунан оказался падок на скромные улыбки и дразнящие речи, – ответила Пайпер, нанося черную пудру Лэйоле на веки и переносицу. – Думаю, стоило мне немного на него надавить, и он бы выложил все семейные тайны.

– Потому что он хочет затащить тебя в постель, – сказал Тэйн, откинувшись на подушки и заложив руки за голову. – А может, и не только. Этот дракон тобой очарован. Продолжай водить его за нос.

– Пусть становится в очередь, – отозвалась Лэйола и подмигнула Пайпер. – В последнее время за тобой вьется целый рой поклонников.

Хотя Фэннан, казалось, совсем отступился. Они с Пайпер почти не разговаривали с тех пор, как прибыли сюда.

– Не двигайся. Ты все испортишь, – проговорила Пайпер, и