Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

VI

Мамина затея

– Это самая большая подлость, о которой я когда-либо слышала, и терпеть такого я не стану! – с вызывающим видом усевшись на полусобранный чемодан, воскликнула Китти.

– Тебе придется, моя дорогая. Такое уж правило в этой школе, и ты должна его соблюдать. Мне тоже жаль. Я рассчитывала в разлуке с тобой утешаться хоть письмами, из которых узнáю все о тамошней твоей жизни. Но если в обязанности мадам входит читать их и править, они вряд ли окажутся интересными, – вздохнула мама, с такой нежностью складывая одежду дочери, словно внутри каждой вещи пряталось ее обожаемое дитя.

– Я как-то не очень об этом задумывалась, когда читала правила, но теперь у меня такое ощущение, будто я еду не в школу, а в тюрьму. Мне очень хочется рассказывать тебе про себя в письмах всю правду. Но я не смогу, если эта старая леди начнет вмешиваться с проверкой. Почти уверена, например, что еда там невкусная. Но как я тебе сообщу об этом и попрошу прислать чего-нибудь получше? Мадам ведь тут же прочтет. И если затоскую по дому, тоже не напишу. И обо всем смешном, что там увижу, мадам уж точно ни слова написать не позволит. Из писем моих ты не узнаешь ничего интересного. Нет, я отказываюсь туда ехать! – И Китти швырнула свои новые ботинки на пол.

– Нет, Котик, мы с папой хотим, чтобы ты поехала. Это прекрасная школа. Несколько старомодная в чем-то, но тем мне и нравится. Кроме, конечно, правила читать письма. Не слишком, по-моему, это мудро. Но полагаю, что, если ты постараешься и покажешь себя послушной и усердной ученицей, мадам не станет слишком уж придираться к твоим письмам домой.

– Нет! Знаю, что станет. По ней сразу видно, до чего она строга и привержена этим своим глупым правилам. И я там буду совершенно несчастна.

Живо вообразив себе беды, которые на нее обрушатся, Китти расплакалась. Имела она привычку растравлять себя и убиваться из-за совершеннейших пустяков, поскольку подлинных испытаний еще не знала, за исключением тех, что проистекали порой из ее непоседливости. Сейчас, сидя на чемодане среди своих пожитков, она представляла собой очень жалкое зрелище. С носа ее скатилась большая слеза, хотя второй она не смогла бы из себя выдавить даже под страхом смерти.

Мама ее, обычно спокойно переживавшая маленькие трагедии дочери, на сей раз в преддверии близкой разлуки тоже всерьез расстроилась, когда ее вдруг осенила блестящая идея. Материнские мозги отлично соображают, когда дело касается детей. Направившись энергичной походкой к письменному столу, она извлекла из ящика разноцветную почтовую бумагу и цветные конверты.

– У меня родился прекрасный план, – демонстрируя то и другое дочери, начала объяснять она.

Китти, вытерев свою одинокую слезу, поспешила к маме.

– Я положу в твой бювар эту бумагу и конверты, – продолжала та. – И цвет твоего письма послужит условным знаком, понятным только нам с тобой. Вот слушай! Если все хорошо и ты счастлива, пиши на розовой бумаге. Заскучала по дому – выбирай голубую. Захотелось вкусненького – шли мне зеленое письмо. А лиловое будет означать, что ты плохо себя чувствуешь. Как тебе моя мысль, Котик?

– Просто блеск! – восхитилась Китти. – Обожаю секреты. А этот тайный язык великолепен. И понятен только нам с тобой. Какая же ты у меня лапочка! Буду каждую неделю отправлять тебе по письму. Ох, как же забавно писать скучное, правильное послание для мадам – пусть сколько угодно читает. Ни за что не догадается, что все нужное я тебе сообщаю цветом. – И Китти от радости затанцевала по комнате, так что синий бант ее съехал к уху.

Когда бювар оказался наполнен, она прямо-таки сияла от гордости: ни у одной из девочек не будет с собой столько цветной бумаги и такого потрясающего тайного кода для переписки с мамой.

Теперь ей уже не терпелось попасть в школу. Все оставшееся до отъезда время она обменивалась с мамой многозначительными взглядами. А отъезжая от дома, прокричала из экипажа: «Не забывай, пожалуйста, мама, что значит розовое, голубое, зеленое и фиолетовое!»

Первая неделя в школе далась девочке нелегко. Все там для нее было внове, правила оказались и впрямь строгими. Однако Китти, взяв себя в руки, старалась не уронить честь семьи. Тем не менее кое-что представлялось ей столь неприятным, что она поневоле впадала в уныние. Особенно удручали французские глаголы и ранний подъем.

Наконец настала суббота, когда правила дозволяли отправку писем. Китти хотела излить все накипевшее на душе, но не решилась, потому что мадам, расхаживая среди девочек, то и дело заглядывала в написанное, исправляя, подсказывая и вымарывая, словно речь шла не о письме домой, а о сочинении.

– Запомните, дорогая моя, – наставляла она Китти, – три правила, которые вы должны соблюдать, когда пишете домой. Обязательно упомяните Отца нашего Небесного. Затем поведайте о своих успехах в учебе и долге перед родителями и учителями. Ни одного из этих важных моментов в вашей эпистоле нет, мисс Кэтрин. Зато в ней много клякс, и орфография хромает. Перепишите письмо, внеся необходимые изменения. – И мадам положила перед Китти образец, прочитав который та пробормотала себе под нос:

– С тем же успехом я могла бы переписать проповедь. Представляю, как папа начнет смеяться, а мама из такого письма ничего обо мне не узнáет.

С этими словами Китти вынула из бювара голубой лист (цвéта тоски по дому), на котором вскорости старательно вывела послание, полностью одобренное мадам и допущенное к отправке.

Моя дорогая маменька!

С чувством, рожденным безмерной к Вам привязанностью, спешу сообщить, что у меня все в порядке, и питаю надежду, что Вы и достопочтенный отец мой пребываете милостью и благословением Отца нашего Небесного в добром здравии. Я же льщу себя надеждой образцовым своим поведением и усердием в занятиях доказать благодарность за те преимущества, которые мне здесь предоставлены, и доставить сим радость как вам, дорогие мои родители, так и своим замечательным учителям и вместе с тем заложить прочный фундамент на все последующие годы жизни.

Мадам ко мне очень добра, а мои одноклассницы очень приятные юные леди. Я искренне всем своим сердцем стремлюсь заслужить их привязанность и уважение. Ведь дружба придает нашей жизни особенное очарование и пробуждает в юных наших умах мечты о прекрасных свершениях.

Поскольку в понедельник Вы празднуете день своего рождения, примите, пожалуйста, в знак моей любви вот эту картинку. Наилучшие Вам пожелания! Да сохранит Отец наш Небесный в бесконечной своей доброте Вас надолго для нас! И пусть когда Ваше земное странствие завершится, душа