Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

— Кто бы это мог быть?

Когда путники приблизились, навстречу им кинулась с лаем собака. Старики издали старались рассмотреть нежданных гостей. Подъехали двое верховых. У одного в тороках был привязан тулуп, у второго — переметная сума. От потных коней валил пар. Видно было, что всадники приехали издалека и преодолели много гор и перевалов. Их утомленные кони, завидя юрты, спешили к жилью.

Верховые подъехали к одной из юрт, спешились и привязали коней. Это были молодые парни с энергичными лицами и быстрыми глазами. Оба были в валенках и одинаковых шубах, покрытых синей далембой. Поздоровавшись со стариками на степной манер, они вошли в юрту. Ханда вошла последней и развела огонь в очаге.

Увидев, что приезжие ведут себя степенно, Солгой Даржа перестал бояться. Он взял из сундука свою стеклянную табакерку и отправился в соседнюю юрту, где сидели гости. Там, приветствуя их, он протянул им табакерку, угощая табаком, и осведомился, как их звать, куда и зачем они направляются. Парни отвечали старикам вежливо и обстоятельно. Они рассказали, что едут из поселка Хентег. Затем один из них вынул из-за пазухи папиросы, другой достал из кожаного мешка мясо и хлеб. Поделившись с хозяевами, гости принялись за еду. За чаем, который сварила Ханда, они рассказали о своих делах и намерениях.

— Мы ревсомольцы и командированы из Улан-Батора в ваш аймак по делам, связанным с проведением новой политики. Из города мы выехали давно и побывали с тех пор во многих местах. Только что мы посетили более двадцати семейств, кочующих поблизости от поселка Хентег. Узнав, что вы — несколько неимущих семей — остались здесь, мы решили побывать и у вас.

Ревсомольцы попросили стариков рассказать о том, как им живется, в чем терпят нужду, внимательно выслушивали их жалобы на бескормицу, на плохую упитанность и падеж скота. Они вежливо издали, пока старики выскажутся, а потом вместе с ними долго обсуждали, как одолеть беду. Толковали они до вечера и только тогда кое-как разъяснили старикам, как им следует поступить.

Прошло немного времени, и ревсомольцы, достав в соседних аилах несколько подвод, перевезли на них изголодавшихся и ослабевших в степи стариков. На новом месте старики встретились с людьми, теперь у них была и горячая пища, и теплая одежда. Зять чавганцы Думхуу вернулся домой. Он больше уже не работал на Намжила, а завел себе коня и телегу и стал заниматься извозом. Глядя на него, одумался и Солгой Даржа. Он нанял подводу и поехал за сыном. Крепкий старик проехал за день больше уртона. Через двое суток он добрался до монастыря. Там он отправился к ламе-астрологу и долго уговаривал его отпустить сына, которому было уже семнадцать лет. Лама противился изо всех сил. Но старик крепко стоял на своем, даже поругался, а сына все же сумел забрать. Вернувшись домой, старик познакомил сына с ревсомольцами. Они открыли юноше глаза на мир. Прошло время, и сын старика был принят в ревсомол.

Перевод Т. Бурдуковой.

ВОСКРЕСНЫЙ ДЕНЬ ВЕСНОЙ

Было девятое число последнего весеннего месяца. Воскресное утро. Настала самая восхитительная пора: природа расцветала. Это ясное утро и взволновало сердца всех людей.

Поднявшись спозаранку, Журмэд и его возлюбленная Дума, жившая в соседнем аиле, отправились верхом на прогулку. Когда они отъехали от старенькой, закопченной юрты, буланый конь Журмэда, покачивая головой, пошел в ногу с соловым конем Думы. Небо было ясное, воздух прозрачен. Они ехали и, глядя друг другу в лицо, оживленно болтали, направляясь к видневшимся вдали горам.

В городе не нашлось ни одного жителя, ни старого, ни молодого, кто не захотел бы в это погожее утро выйти из дома и погулять на солнышке. Люди шли по дороге, ехали на конях, в тележках, на велосипедах. Часто попадались и автомобили. Журмэда и Думу все время обгоняли, но неторопливая поступь коней молодым людям была приятнее.

Они переправились вброд через речку и достигли склона поднимавшейся перед ними горы, которая, как бархатом, была покрыта только что пробившейся травой. На вершине горы зеленел лес. Красота картины радовала глаз, воздух благоухал.

Влюбленные поднялись на гору и, связав возле опушки леса своих коней вместе, пустили их пастись, а сами сели на камни плечом к плечу. Глядя на вершину далекой горы и степное марево, они говорили о том, как любят друг друга, а вокруг было тихо-тихо, и даже ветерок утих. Только пестревшие вокруг цветы приветливо улыбались им.

За любовными признаниями они не заметили, как прошел день и вечерние лучи солнца коснулись горы, высившейся перед их глазами. Стало прохладно и тихо. Гуляющие уже давно вернулись домой, и только Журмэд и Дума безмятежно сидели в тишине темной чащи. Было слышно, как вода журчала в соседнем роднике да мелодично щебетали степные птицы.

Перевод Т. Бурдуковой.

ШУВУН САРАЛ — БЫСТРОНОГИЙ БУЛАНЫЙ СКАКУН

Интересно издали смотреть, как струится и рябит степной мираж, но трудно сразу же определить едва заметные маленькие точки в мареве степи. Только приблизившись, можно увидеть юношей, весело мчащихся по широким степным просторам. Скачки — любимое развлечение степняков. Бег резвого скакуна вызывает трепет и восхищение в сердце каждого монгола.

С трудом натянув удила, Сурэнху спешился у финиша, смахнул с взмыленного коня пену и закурил. Стройный буланый конь с вздымающимися боками горячился, бил стройными ногами о землю, качал красивой головой. Время от времени он вскидывал ее кверху, и тогда казалось, что он вот-вот взлетит в облака. Конь прядал ушами, и хозяин испытывал чувство гордости за своего любимца.

В это время один за другим подъехали еще несколько человек. Они любовались конем, расхваливали и называли его Шувун Сарал — Быстроногий буланый скакун. Товарища выпрашивали коня у Сурэнху и наперебой предлагали ему стоимость нескольких молодых упитанных коней. Поглаживая голову своего коня, Сурэнху отвечал:

— Не продаю.

Все дружно обсуждали достоинства коня, и только на закате, в лучах багрового солнца, стали группами, по два-три человека, разъезжаться в разные стороны по домам. Останавливаясь в пути, наездники продолжали оживленно переговариваться.

Первые блики утренней зари осветили небосклон, и месяц, изогнутый, как бровь, скрылся вдали. Вокруг блестел осенний иней. Далеко-далеко громоздились вершины гор. Сурэнху вышел из юрты, оседлал коня и поскакал на запад.

С восхода солнца Сурэнху уже успел проехать несколько гор и речек. Небрежно сидя в седле, Сурэнху спешил, стремясь за