Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

Кто может знать, где именно находятся эти Мрачные скалы? Можно объехать весь свет, искать и сто, и тысячу лет, и все же не найти их. Думы о Нине мучили меня, тревожили сердце. Я нахмурился и не знал, что делать. Вдруг лежавшая под шубой у противоположной стенки старая седая женщина с трудом подняла голову и что-то забормотала, обращаясь к изображению какого-то божества, стоящего на почетном месте. Хозяин удивленно смотрел на нее, повторяя: «Бабушка, бабушка!» Я тоже удивился и подумал, что бедняжка, видно, совершает свое вечернее моленье, и тут же вспомнил, что мне надо поскорее отправляться в путь. Но в это время старушка взяла что-то с божницы и, подавая охотнику, сказала:

— Сын мой! Эта вещь принадлежит нашим предкам. Может быть, она имеет отношение к тому самому месту, о котором спрашивает наш гость.

Тут я весь обратился в слух и, затаив дыхание, уставился на нее. Старушка продолжала:

— Говорили, что вещь эта редкая и найдена в местности, которая зовется Мрачные скалы.

Хозяин взял у нее какой-то предмет, повертел в руках и сказал мне:

— Бабушка у нас совсем одряхлела, болтает что-то несуразное, только сбивает с толку, — и положил предмет на стол.

Я быстро схватил его и увидел, что это кусок очень тяжелого камня. Он выскользнул у меня из рук и, упав, раскололся пополам. Я поднял обломки. Передо мной лежал простой камень, покрытый толстым слоем грязи. Я еще раз повертел его в руках и, решив, что все это пустяки, положил камень на стол. В это время сквозь нижний край стенки, справа, проникли лучи вечернего солнца и осветили блестящий край излома камня. Это показалось мне занятным, и я снова принялся разглядывать его. Камень оказался не совсем обычным и чем-то неуловимо отличался от простых камней. Тогда я подумал, что это для меня уже второй после записи в книжке факт. Я выпросил у старушки обломок камня, положил его за пазуху и, радостный, отправился в путь.

Я всегда интересовался природой и довольно хорошо разбираюсь в камнях. От самого жилища охотника я стал внимательно приглядываться к попадающимся в пути камням, стараясь по ним найти то самое место, где был найден камень старушки. Несколько часов спустя я подъехал к той самой высокой горе, которую видел издалека. Кое-как переправившись через широкую реку, протекавшую у подножия горы, я направился вверх по ущелью. Меня обступила густая поросль леса, почва была глинистая и топкая, не было ни одной тропинки. Вокруг ни души, лишь изредка каркали в ветвях вороны.

Солнце село. Смеркалось, и различать камни было уже невозможно, а я все еще продолжал подниматься вверх по ущелью. Вскоре я оказался в сплошном лесу. Как назло, в это время полил дождь, подул сильный ветер, зашумели, раскачиваясь, деревья. Загремели раскаты грома. На каждом шагу грязь, топь и овраги. Вскоре я оказался у пересохшего русла реки. Кругом стоял сплошной треск и грохот. Где-то вблизи послышался волчий вой. Я задрожал, сердце бешено застучало, а волосы на голове встали дыбом. Если днем я не знал, в какую сторону мне ехать, то теперь окончательно сбился с пути и не мог определить, где юг, а где север.

О цели своей поездки я давно уже позабыл и только думал, как бы не провалиться куда-нибудь вместе с конем. Хоть я и получил европейское образование и во всем доверялся науке, но тут в голову полезла всякая чепуха вроде чертей и нечистой силы. Пришли на ум сказки об аде. Дождь все усиливался, беспрестанно гремел гром, и сверкали молнии. Местность казалась все опасней, сильней и сильней пронизывал меня страх. Дальше ехать я не мог — впереди были неприступные скалы.

Вернуться обратно было трудно, так как я сбился с пути. Повсюду, куда я ни обращал взор, теснились мрачные скалы да россыпи камней, заставлявшие меня дрожать от ужаса и браниться. Мне теперь казалось, что название Мрачные скалы очень подходит к этой местности. Но как можно было встретить здесь Нину?..

Натерпевшись страху, я слез с коня и, усевшись, решил дожидаться восхода солнца. Вдруг конь мой шарахнулся и громко заржал. В горах раздалось эхо, и снова ужас пронизал меня до костей. В это мгновение передо мной промелькнула какая-то тень и тут же скрылась во мраке. Я кинулся вслед за нею, но так никого и не нашел.

Должно быть, точно так же никогда не увижусь я и с дорогой моей Ниной, с девушкой, которая оставила след в моем сердце, а потом затерялась среди множества людей, населяющих мир.

Перевод Т. Бурдуковой.

КРАСАВИЦА СТЕПЕЙ

Что это виднеется вдали, едва возвышаясь над горизонтом, в колеблющейся дымке широкой степи? Сколько ни всматривается путник, человек из чужих мест, — долгое время ничего не разберет.

Быстро едет автомобиль. Встречный осенний ветер режет людям глаза. Из глаз текут слезы, и вдали уже ничего не видно.

Старый шофер прибавил газу, колеса завертелись быстрей. Маячившая вдали точка то исчезает, то появляется вновь. Вскоре в лучах утреннего солнца ярко заблестели высокие золотые купола. Донеслось мелодичное позвякиванье колокольчиков и подвесок, прикрепленных к выступам субургана. А вот слились в сплошное гудение звуки монастырских труб и флейт. Подъехав ближе, мы увидели толпы степняков. В ярких одеждах сновали они взад и вперед. Они собрались сюда на праздник Цам-жихар.

Меня радовало праздничное возбуждение и суета жителей степи, а красота коней из Сан-бейсе восхищала и влекла к себе. Эх, и просторна же моя Монголия! Как много у нас прекрасных скакунов! Мчишься верхом на коне и чувствуешь, как волна счастья приливает к сердцу.

В молчаливом изумлении бродил я, оглядываясь по сторонам. Вдруг взгляд мой привлек появившийся среди множества всадников буланый конь, который открыл рот и прядал ушами. Удила натягивала молодая девушка. Сияющая счастьем, красивая, как дикая лань, она не только взволновала бы сердце множества храбрых юношей, но, пожалуй, привлекла бы к себе взоры ученого горожанина. Богатое седло с зеленым подстремянником подчеркивало красоту ее стройного скакуна из далеких степей. Девушка сидела на нем грациозно, аккуратно подвернув полы халата. На вид красавице было лет восемнадцать, она сияла, как молодая луна. По спине ее спускалась длинная черная коса, заплетенная в три пряди. Голова была повязана оранжевым платком, кончики которого свисали над одним глазом. Такова была мода у молодых девиц. Нежное лицо ее загорело на летнем солнце, щек коснулись его яркие лучи. Я невольно ловил каждое движение ласковых черных глаз девушки, обращенных ко