Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж

привлечь внимание, в нем не было. Справа и слева вдоль стен стояли шкафы с книгами, на шкафу слева — гипсовый бюст Карла Маркса; и — никаких украшений. Письменный стол, за которым я оказался, весь был завален книгами, газетами, журналами. В это время наш хозяин беседовал с японским делегатом. Вдруг делегат вскочил с места и начал что-то убежденно доказывать. Когда я тихонько спросил сидевшего позади меня товарища Ишдоржа, почему японец так волнуется, он шепнул мне, что японец — убежденный анархист, но вот сейчас решил отказаться от своих взглядов и стать коммунистом.

Видя, что от нашего хозяина ни на минуту не отходит такой большой человек, как Шумяцкий, я вдруг встревожился: «Кто бы это мог быть?» и спросил об этом Ишдоржа. «Ты что, не узнаешь? — удивился Ишдорж. — Неужели правда не узнаешь? Ведь это же Ленин! Понимаешь, Ленин?» Внутри у меня будто что-то оборвалось. Какое-то мгновение я не знал, что со мной происходит. В голове гудело. Тут наконец я сообразил, что сижу в кресле, сидеть в котором не имею никакого права. Чувствуя глубочайшее уважение и преклонение перед этим человеком, я быстро и незаметно приподнялся и, осторожно подталкивая Ишдоржа локтем, присел к нему на кончик стула. Сердце мое стучало так, что мне казалось — все вокруг должны слышать его удары. Что я наделал! Ведь я благоговел перед этим человеком, знал его как замечательного учителя, великого вождя пролетариев всего мира, премьера Российской Советской республики, руководителя Коммунистической партии большевиков, самого уважаемого из всех уважаемых людей! Надо же так опростоволоситься: встретиться наконец с ним и не только не узнать, но еще и преспокойно усесться в его кресло! А Ленину и в голову не приходило, что я сижу как на иголках.

Раньше я не раз видел Ленина на фотографиях. Он всегда казался мне брюнетом, высоким и даже моложавым. Но вот я увидел его, и он оказался вовсе не черноволосым, а скорее рыжеватым, небольшого роста, с обыкновенными глазами, крупным, открытым лбом и мягкими, чуточку припухлыми ладонями. Когда я рассказал о своем впечатлении Ишдоржу, то он мне тоже признался, что лоб Ленина напоминал ему древних мудрецов из монгольских сказаний, какими они нам представлялись. Пока мы обменивались с ним впечатлениями, Ленин продолжал беседовать с другими делегациями, коротко, но очень конкретно отвечая им на интересующие их вопросы. Меня привлек его разговор с делегатами острова Явы. Они сидели рядом с нами. Когда яванец сказал, что среди присутствующих здесь делегатов самый маленький народ наверняка представляют они, Ленин с любопытством спросил: «А большое население на Яве?» Тот ответил, что около 30 миллионов. Тридцать миллионов? Вот те на! Стало быть, самая малая страна по численности населения — это наша Монголия!

От яванцев Ленин перешел к нашей делегации. Он подробно расспрашивал нас о политическом положении в стране, о жизни народа. Мы отвечали на его вопросы, говорили, что с помощью великой Советской страны монгольский народ освободился от иностранных захватчиков и создает самостоятельное государство. Сказали мы и то, что, учитывая внутреннюю обстановку в стране, мы были вынуждены пойти на временный союз с феодалами и даже временно сохранить ограниченную монархию, чтобы единым фронтом выступить против внешних врагов.

Рассказывая об этом, мы попросили Владимира Ильича ответить нам, правильную ли мы проводим линию. Да, правильную, согласился Ленин; и хотя в борьбе против империалистов и помещиков-феодалов можно в какой-то мере использовать и феодалов, все же доверять им, подчеркнул он, нельзя. Тогда наши представители сообщили, что сейчас у нас в Монголии образованы две крупные политические организации — Народная партия и Революционный союз молодежи. Страна еще отсталая, преимущественно с пастбищным, кочевым хозяйственным укладом, нет ни рабочего класса, ни крестьянства, нет и коммунистической партии. Как он, Ленин, оценивает такое положение и может ли дать нам какой-нибудь совет?

На это Владимир Ильич ответил, что наличие Народно-революционной партии и Союза молодежи вполне соответствует нынешнему положению народных масс, и создание коммунистической партии было бы для нас делом преждевременным.

Вообще Ленин давал делегатам очень лаконичные и вместе с тем глубоко содержательные ответы и советы. Поражало то, что каждый ответ заключал в себе совершенно конкретное предложение, и хоть казался кратким, но ни разу не был неполным.

И потому неудивительно, что слова, сказанные нам более десяти лет назад Лениным, великим вождем и учителем, который принес свободу и счастье и нашему народу, не только реально и верно связаны со всей историей нашего государства, но особенно наглядно встают во всей полноте перед каждым тружеником нашей страны сегодня!

Учение и идеи Ленина, его книги и сочинения должны стать предметом глубокого изучения для всей преданной революции молодежи, чей долг — беззаветная и последовательная борьба за великое дело народа, дело народной революции.

Этот маленький рассказ я написал по просьбе редакционной коллегии журнала ЦК ревсомола. В нем мне хотелось еще и еще раз напомнить всем о немеркнущем наследии, которое оставил нам великий Ленин.

Перевод З. Касьяненко.

ЦЭНДИЙН ДАМДИНСУРЭН

Ц. Дамдинсурэн — один из основоположников современной монгольской литературы, поэт и прозаик. Родился в 1908 году в Восточном аймаке в семье скотовода. Высшее образование получил в Советском Союзе. Автор повести «Отвергнутая девушка» (1929), первого крупного произведения новой монгольской прозы.

Ц. Дамдинсурэн — действительный член АН МНР. Перевел на монгольский язык ряд произведений А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова. Трижды лауреат Государственной премии МНР (1946, 1948, 1951 гг.). На русском языке вышло «Избранное» писателя (М., Гослитиздат, 1958), неоднократно издавались его стихи, поэмы, рассказы.

НЕЧИСТАЯ СИЛА

До сих пор в Монголии рассказывают уйму всяких небылиц о злых и добрых духах, о нечистой силе. Говорят даже, что кое-кто из стариков видел черта собственными глазами. Я знаю, что все это выдумки, порожденные суеверием или страхом перед непонятными явлениями природы, и все же мне было любопытно послушать рассказы о чертях.

Совершенно случайно я оказался в одной юрте, где шел разговор о нечистой силе. Это было воскресным утром. Я отправился на окраину Улан-Батора и возле юрты одного знакомого старика увидел чалого коня Мандах-гуая. Он был весь в мыле. «Ведь старик Мандах вчера уехал в Гацуртай. Чего это он вдруг вернулся?» — удивился я.

Мандах-гуай сидел в юрте, осунувшийся, с выражением недоумения и испуга на лице.

— Вы вернулись? — спросил я.

— …Да так получилось… — ответил он, силясь улыбнуться и в то же время молитвенно складывая руки.

«Что-то, видимо, случилось у старика», — подумал я и попытался было расспросить о случившемся, но меня никто не