Том 2(2). О времени и реке. Роман (окончание) - Томас Клейтон Вулф

— Прощай! — грубо сказал он. — Разве ты не собираешься со мной попрощаться? — она ничего не ответила, а просто стояла, глядя на него, а затем отвернулась.

— Ладно, — сказал он сердито. — Делай как тебе нравится.

Не говоря ни слова Элинор, он взял чемодан, побежал на станцию и пролетел через ворота как раз тогда, когда маленький пригородный поезд начал отъезжать. Старвик полез в купе, Юджин последовал за ним, швырнул чемодан внутрь и, задыхаясь, забрался следом, в то время как охранник с безразличным лицом захлопнул за ними дверь.

LXXXVIII

Во время поездки в Париж Юджин и Старвик мало говорили друг с другом. Двое молодых людей были единственными пассажирами в купе, они сидели друг против друга, глядя в окна мрачными глазами. Серый свет короткого зимнего дня быстро исчезал: когда они приехали в Париж, уже сгустились сумерки. Когда поезд с грохотом прокатился через стрелки и подъезды к вокзалу Сен-Лазар, они разглядели огни, разнообразные признаки жизни, а иногда и лица людей в окнах высоких зданий, скрытых в тени рядом с рельсами. В одном окне, в минутном проблеске Юджин увидел комнату с круглым столом, покрытым темной скатертью, и светом разлапистой люстры, падающим на него; темноволосый мальчик лет десяти — двенадцати, опираясь на стол и подперев руками подбородок, читал книгу, а рядом женщина деловито суетилась, накрывая на стол, раскладывая тарелки, ножи и вилки. А когда поезд замедлил скорость, он увидел, высоко на верхнем этаже старого дома, который стоял прямо рядом с рельсами, как дама подошла к окну, пару секунд изучала канарейку в клетке, которая висела на окне, потянулась к клетке и сняла ее с крюка. У нее был грубый, неряшливый и несколько старомодный внешний вид дамы полусвета периода Ренуара, и все же она была совсем как кто-то, кого он знал всю свою жизнь.

Они проехали длинные цепочки немых и темных отцепленных железнодорожных вагонов, когда они совсем приблизились к станции, мимо них пропыхтело несколько пригородных поездов, полных людей, едущих домой. Некоторые из поездов были странные: маленькие, двухэтажные, которые можно увидеть только во Франции. Юджину хотелось рассмеяться каждый раз, когда он видел их; и тем не менее они, с их толпами французов, едущих домой, тоже выглядели так, будто он знал их всю жизнь. Когда поезд подошел к станции, замедлился и затормозил, Юджин увидел на другом пути специальный поезд, согласованный с прямым пароходным сообщением, готовый к отъезду. Гладкий, как пантера, ухоженный, роскошный, уже под парами, мурлыча мягко, как кошка, поезд ждал пассажиров, как роскошный снаряд, сразу вызывая ассоциации со всей структурой мира власти, богатства и удовольствия, которые его создали.

За ним можно было увидеть всю вселенную удовольствия — мир огромных отелей и знаменитых курортов, захватывающе прекрасные большие белогрудые лайнеры, скорость и мощь их потрясающих труб. Можно было также увидеть за ним темное побережье Франции, вспышки маяков, серые крепостные стены гавани, их яркие редкие огни, складывающиеся в огромный браслет. А за пределами гавани можно было увидеть бесконечное биение и волнение штормовых морей, огромные ночные, горящие огнями стремительные обводы лайнеров, мчащихся через необъятное. А еще дальше, дальше и дальше можно было увидеть слабо заметные, бледные берега утренней Америки, а затем шпили и бастионы овеянного сказками острова, легендарный и воздушный, потрясающий город, его дым, камень и сталь.

Теперь их поезд полностью остановился, и они со Старвиком пошли по набережной среди гудящей толпы людей.

Старвик повернулся и, покраснев до боли, спросил чрезвычайно сдержанно и манерно:

— Слушай! Смогу ли я когда-нибудь увидеть тебя снова?

Юджин коротко ответил:

— Я не знаю. Если тебе потребуется найти меня, я думаю, что буду жить в том же месте еще какое-то время.

— А после этого? Куда ты собираешься поехать?

— Я не знаю, — снова ответил он резко. — Я не думал об этом. Я буду вынужден ждать, пока не получу денег, чтобы вообще уехать куда-то.

Румяное лицо Старвика еще гуще залилось краской, и после очередной паузы, с явным смущением, он продолжал в том же духе:

— Но послушай! А куда ты сейчас?

— Я не знаю, Фрэнсис, — отрывисто сказал он. — Думаю, зайду в отель, чтобы оставить свой чемодан и посмотреть, найдется ли для меня свободный номер. На случай если я не увижу тебя снова, давай попрощаемся с тобой сейчас.

На смущение Старвика больно смотреть, он помолчал еще минуту, потом сказал:

— Слушай! Ты не возражаешь, если я пойду вместе с тобой?

Юджин возражал, он хотел побыть в одиночестве, как можно скорее избавиться от присутствия Старвика и всех ненавистных воспоминаний, которые оно вызывало, после небольшой паузы он сказал:

— Ты можешь идти со мной, если хочешь, конечно, но я не вижу никаких причин для этого. Если собираешься в студию, мы можем взять такси, и водитель высадит меня у отеля. Но если у тебя позже будет встреча с кем-то тут поблизости, почему бы тебе просто не подождать его здесь?

Лицо Старвика пламенело румянцем стыда и унижения, он, казалось, с трудом выговаривал слова, и когда наконец он начал говорить, его собеседник был шокирован, увидев в его глазах какое-то безумное, неприкрытое отчаяние.

— Ну тогда, смотри! — сказал он и облизнул пересохшие губы. — Не мог бы ты дать мне немного… немного денег, пожалуйста?

Что-то странное, похожее одновременно на ужас и мольбу, виднелось в его глазах:

— Они мне очень нужны, — отчаянно сказал он.

— Сколько ты хочешь?

Старвик долго молчал, а затем пробормотал:

— Я думаю, мне хватит пятьсот франков.

Юджин быстро подсчитал: это было около тридцати долларов, почти половина оставшихся у него финансов. Но ему хватило одного взгляда на отчаянное, полное унижения и мольбы лицо Старвика, и всплеск дикой, мстительной радости захлестнул его: оно того стоило!

— Ладно, — коротко кивнул он и пошел вперед. — Идем со мной. Я оставлю вещи в отеле, а потом посмотрим, сможем ли мы обналичить эти чеки.

Старвик согласился с явным нетерпением. С этого момента Юджин играл с ним, как кошка с мышью. Они сели в такси и помчались через Сену к его маленькой гостинице, он оставил Старвика внизу, а сам пошел наверх с чемоданом, обещая «спуститься через минутку, после того как я помоюсь и приведу себя немного в порядок», и неторопливо приводил себя в порядок добрых три четверти часа. Когда он спустился вниз, беспокойство Старвика