Том 2(1). О времени и реке. Роман (начало) - Томас Клейтон Вулф

способность в отношении всех без исключения, когда и где ему вздумается) мгновенно победил обиду, двигавшую его другом, и снова завоевал его доверие бесконечной добротой и убедительным обаянием собственной персоны.

Тем не менее в ходе первой части прогулки вдоль реки их разговор был хоть и весьма дружелюбным, но в то же время старательно отстраненным и небрежным: это был разговор людей, до сих пор сдерживающих себя вследствие смущения и неуверенности, которые пока еще только ждут подходящего момента, чтобы поговорить о вещах, более тесно связанных с их жизнью и чувствами.

Наконец они пришли к изгибу реки, где берег был покрыт зеленым дерном, на котором в прошлом они часто сидели, курили и разговаривали, в то время как узкая река текла перед ними. Теперь они снова сидели здесь, и у них были сигареты, и между ними висело неловкое молчание, как если бы каждый ждал, пока другой начнет разговор.

Через некоторое время Юджин посмотрел на своего товарища. Приятное лицо Старвика с раздвоенным подбородком было обращено к реке, он смотрел на воду неподвижным взглядом, и как раз в тот момент, когда Юджин перевел на него глаза, его румяное лицо было искажено быстрой, мгновенной гримасой, которую его друг и раньте часто видел и в которой было что-то такое звериное, невнятное, какая-то невыразимая тоска, никак не находившая выхода.

Прошло несколько секунд. Опустив голову и глядя вдаль на зеленый травяной газон, Старвик тихо спросил:

— Почему ты за последние два месяца ни разу ко мне не зашел?

Юджин покраснел, начал говорить запинающимся, смущенным тоном, а потом, разозлившись на собственную растерянность, горячо выпалил:

— Послушай, Фрэнк, ну почему тебе обязательно надо быть таким чертовски загадочным и скрытным во всем, что ты делаешь?

— А что, я вправду такой? — спокойно спросил Старвик.

— Да, вправду! Ты всегда был таким, с тех пор как я встретил тебя.

— В каком смысле? — спросил Старвик.

— Вот скажи, ты помнишь первый раз, когда мы с тобой познакомились? — требовательно спросил Юджин.

— Прекрасно помню, — сказал Старвик, — это было в первый год твоего обучения в Гарварде, спустя несколько дней после того, как ты приехал. Мы познакомились на ужине в «Кок-хауз таверн».

— Ну да, — взволнованно сказал Юджин. — Точно. Ты написал мне записку с приглашением на ужин, и просил меня встретиться с тобой в этой таверне. Ты помнишь, что конкретно было в записке?

— Нет. А что там было?

— Ну, ты там написал что-то вроде: «Дорогой сэр, вы меня очень обяжете, если встретитесь со мной за ужином в семь тридцать, в среду вечером, в „Кок-хауз таверн“ на Брэттл-стрит». И подписана записка была так: «Фрэнсис Старвик».

— Ну и что? — спокойно переспросил Старвик. — Что с ней было не так?

— Да ничего! — закричал Юджин, и его лицо потемнело и раскраснелось от волнения, а манера речи стала еще более возбужденной. — Ничего, Фрэнк! Вот только если ты собираешься пригласить незнакомца — кого-то, с кем ты никогда не встречался раньше, в ресторан, почему, черт возьми, нельзя сказать ему, кто ты такой и какова цель встречи?

— Я вообще-то думал, что цель встречи была и так очевидна, — возразил Старвик спокойно. — Цель была в том, чтобы поужинать вместе. Требует ли эта цель толстого тома с пояснениями, приложенного к записке? Нет, — сказал он холодно, — признаюсь, я вообще не вижу ничего необычного в этой ситуации.

— Конечно, ничего необычного! — воскликнул Юджин в жутком волнении. — Конечно, в этом не было ничего необычного! Почему же тогда ты, Фрэнк, пытался как раз таки сделать из этого что-то необычное?

— Мне кажется, из нас двоих как раз ты пытаешься сделать что-то этакое из обыкновенного ужина, — возразил Старвик.

— Да, но, черт возьми, дружище, — вскричал Юджин сердито, — разве ты не видишь суть вопроса? Ты таков во всем, что ты делаешь! Ты пытаешься окружить любое, самое простое действие какой-то невероятной аурой тайны и секретности, — сказал он с горечью. — Пригласить меня на ужин было хорошей идеей, я тебе больше скажу, это было прекрасно! — продолжал кричать он. — Я был зеленым мальцом-первокурсником двадцати лет от роду, который никого не знал здесь, и я был напуган до смерти. Это было замечательно — получить приглашение на ужин от кого-то. Но когда ты послал приглашение, что мешало тебе добавить всего лишь пару слов в качестве объяснения? Почему ты не мог приписать один-два простых факта, которые бы позволили мне понять причину приглашения?

— Например? — удивился Старвик.

— Ну, например, Фрэнк, ты мог бы просто написать, что ты помощник профессора Хэтчера на нашем курсе и что приглашать людей поужинать с тобой — это просто способ, при помощи которого ты и профессор Хэтчер знакомитесь с новыми студентами, — сердито сказал молодой человек. — В конце концов, никто не может получить приглашение на ужин от незнакомца и не полюбопытствовать, что тому от тебя нужно!

— И все же ты пришел! — возразил Старвик.

— Да, конечно, я пришел! Я думаю, что я бы пришел, даже если бы вообще раньше никогда не слышал о тебе, я был настолько сбит с толку и потрясен этой новой жизнью, и так перегружен от того, что впервые в моей жизни жил самостоятельно в большом городе, что я принял бы любое приглашение, ухватился бы за знакомство с кем угодно! Тем не менее я уже знал, кто ты такой, когда пришло твое приглашение. Я слышал, что человек по имени Старвик — это помощник Хэтчера. Я полагал, что, следовательно, приглашение было как-то связано с твоими рабочими отношениями с профессором Хэтчером, и с нашим курсом и, конечно, что ты пригласил меня, чтобы помочь мне чувствовать себя как дома здесь, чтобы установить дружественные отношения, чтобы дать мне какую-нибудь информацию по учебе, ну, в общем, чтобы как-то помочь новому студенту, знаешь ли. И что же в итоге случилось, когда я встретил тебя? — продолжал Юджин с негодованием. — Ни единого слова о курсе, о профессоре Хэтчере, о том, что ты его помощник. Ты просто забросал меня вопросами, как будто я на скамье подсудимых, а ты мой обвинитель. Ты мне совершенно ничего не сказало себе, зато задал, наверное, тысячу вопросов обо мне, а потом просто с суровым и холодным видом пожал мне руку и ушел! И вечно эта аура секретности и таинственности, Фрэнк, — со злостью продолжал юноша. — Это с тобой всегда так, это во всем, что ты делаешь! И ты еще удивляешься, почему люди считают твое поведение странным! В течение нескольких недель я вижу тебя каждый день. Мы