Ученические годы Вильгельма Мейстера - Иоганн Вольфганг Гёте

всем этом я, конечно, могу забыть о себе. Для друга недостаточно бывает в некоторых случаях жертвовать жизнью – иногда, в случае крайности, приходится жертвовать и убеждениями. Мы должны приносить в жертву дружбы и страсти наши, и желания. Итак, я беру на себя выполнение вашего поручения, хоть и предвижу, что меня будут очень мучить слезы и отчаянье Лидии.

– Зато вас ожидает и награда, и немалая, – отвечал Ярно. – Вы познакомитесь с Терезой – с такой девушкой, каких мало встречается вообще. Она способна пристыдить сотню мужчин, и ее бы можно назвать истинной амазонкой в сравнении с другими, которые в этом странном амазонском одеянии являются совершенными гермафродитами.

Это задело Вильгельма за живое: он надеялся найти в Терезе свою амазонку, тем более что Ярно, от которого он ожидал объяснения его слов, не сказал более ничего и удалился.

Вновь ожившая в нем надежда на то, что он еще раз увидит этот уважаемый и любимый им образ, сильно взволновала его. Он стал смотреть на данное ему поручение как на дело, самой судьбой устроенное, и уже только мимолетом, подобно тени птицы, вспорхнувшей над освещенной землею, стала представляться его сознанию мысль о том, что он хитростью намерен удалить бедную девушку от предмета ее самой преданной и самой пламенной любви.

Экипаж уже был подан к крыльцу; Лидия еще колебалась несколько времени: садиться ли ей или нет?

– Еще раз поклонитесь своему господину! – сказала она старому слуге. – Скажите, что я к вечеру успею вернуться.

Слезы навернулись у нее на глаза, когда она при отъезде еще раз оглянулась назад. Потом она обратилась к Вильгельму, собралась с духом и сказала:

– Вы найдете в моей подруге, Терезе, особу очень интересную. Мне странно кажется, как это она сюда попала, так как вы должны знать, что барон и она очень любили друг друга. Несмотря на отдаленность, Лотарио часто езжал к ней. Я тогда жила с нею, и мне казалось, что они только и живут, только и дышат, что друг другом. И вдруг все это расстроилось, так что и понять никто не мог, почему именно. Он в это время познакомился со мною, и я не скрою, что я от всей души завидовала Терезе, что я едва могла скрыть свое расположение к нему и что я не отклонила от себя его чувства, когда он вместо Терезы избрал меня предметом любви своей. Она относилась ко мне так, как лучше и желать не надо, несмотря на то что я отбила у нее такого завидного поклонника. Но зато же сколько и слез, и страданий стоила мне эта любовь! Сначала мы виделись лишь изредка, в третьем месте, тайно, но я долга не могла переносить подобной жизни: только в его присутствии была я вполне счастлива, вдали от него я не успокаивалась ни на минуту, и глаза мои не пересыхали! Однажды случилось нам как-то не видеться несколько дней сряду – я пришла в отчаянье, пустилась в дорогу и нежданно явилась к нему сюда. Он принял меня так ласково, и если бы не случилось этого несчастного происшествия, то я бы могла назвать себя совершенно счастливою. А что я вынесла с тех пор, как он в опасности, как он страдает, этого я уж и передать не могу. Даже вот и теперь я все упрекаю себя за то, что и на один-то день могла его покинуть.

Вильгельм хотел было ее порасспросить о Терезе, когда они поравнялись с домом судьи, который подошел к карете и стал искренне сожалеть о том, что госпожа Тереза уже успела уехать от него. Он предлагал нашим путешественникам у него позавтракать, но в то же время сказал, что экипаж Терезы нетрудно будет нагнать в соседней же деревне. Решились ехать за ним следом, и кучер не долго раздумывал. Вот проехали уже и несколько деревень и все никого не встречали. Лидия стала настоятельно требовать, чтобы кучер поворачивал домой, а тот все ехал вперед да вперед, словно не понимая, что ему приказывают. Наконец Лидия стала громко требовать, чтобы ее везли назад. Вильгельм прикрикнул на кучера и подал ему условный знак. Кучер отвечал на это: «Нет никакой надобности ехать назад тою же дорогою: я знаю дорогу поближе той, да и получше». И он поехал в сторону, через какой-то лес и нескончаемые луга. Наконец, так как на дороге не показывалось ни одного сколько-нибудь знакомого предмета, кучер сознался, что по несчастию заблудился, но что надеется вскоре выехать на настоящую дорогу, потому что вдали виднеется какая-то деревня. Наступила ночь, и кучер так ловко распоряжался, что везде расспрашивал и нигде не выжидал ответа. Так проехали они всю ночь. Лидия глаз не сомкнула, при лунном свете она все утверждала, что узнает дорогу, и потом опять не узнавала ее. Под утро дорога оказалась ей действительно знакомою, но тем более было это для нее неожиданно. Карета остановилась перед маленьким, премило построенным сельским домиком, вышла из дверей его девушка и отворила дверцы кареты. Лидия пристально посмотрела на нее, поглядела кругом себя, потом опять на девушку и без чувств упала на руки Вильгельма.

Глава V

Вильгельму отвели комнату под крышей. Домик был новенький и такой маленький, какой только можно себе вообразить, и при этом необыкновенно опрятно и хорошо содержан. В Терезе, которая и была та самая девушка, встретившая приезжих у дверец кареты, Вильгельм увидел вовсе не амазонку свою, а существо, которое отличалось от той, как небо от земли. Стройная, среднего роста, Тереза была очень жива и подвижна, и, как казалось, ничто из происходившего около нее не ускользало от ее светлых, голубых, больших глаз.

Она зашла в комнату к Вильгельму и спросила, не нужно ли ему чего-нибудь.

– Уж вы извините, – сказала она, – что мне приходится помещать вас в такой комнате, в которой еще остался довольно неприятный запах масляной краски: мой домик только что успел отстроиться, и вы еще первый помещаетесь в этой комнате, предназначаемой мною для приема гостей. Только жаль, что вы сюда приехали при таких неблагоприятных условиях! Бедная Лидия нам покою не даст, и перед вами в особенности должна я извиниться: кухарка у меня именно теперь так некстати оставила место, а слуга себе руку поранил. Пришлось справлять все мне самой, и дело идет кое-как. Такая, право, тут возня со слугами: никто служить не хочет, даже и себе самому.

Она еще много говорила о разных