Ученические годы Вильгельма Мейстера - Иоганн Вольфганг Гёте

– Не пойду я к себе в комнату! – закричала женщина. – Мне ненавистны те стены, среди которых вы меня уж так давно держите, как в плену, но я знаю все: полковник вызвал его на поединок, он выехал для этого поединка из дому и, может быть, теперь же, в эту самую минуту… Мне уж несколько раз казалось, что я слышала выстрелы. Велите запрягать и поезжайте со мною вместе, а не то я закричу на весь дом, на всю деревню! – И она с плачем бросилась к окошку.

Аббат стал удерживать ее, но напрасно пытался успокоить. Слышно было, как в это время подъехала к дому карета. Женщина быстро распахнула окно.

– Он убит! – закричала она. – Вон они уж несут его!

– Ничуть не бывало! – сказал аббат. – Он сам выходит из кареты, значит жив.

– Он ранен! – горячо отвечала она. – Не будь он ранен, он бы приехал верхом, а они ведут его под руки! Он опасно ранен!

Она выбежала за двери и потом устремилась с лестницы вниз. Аббат поспешил за нею вслед, и Вильгельм тоже пошел за ними; он видел, как красавица встретилась со своим милым, всходившим вверх по лестнице.

Лотарио опирался на своего спутника, в котором Вильгельм тотчас же узнал своего давнего покровителя Ярно, и очень ласково и тепло заговорил с безутешной красавицей. Опираясь также на ее руку, он медленно стал всходить наверх, мимоходом поклонился Вильгельму, и его провели в кабинет.

Вскоре после того Ярно вышел оттуда и подошел к Вильгельму.

– Кажется, – сказал он, – что вы самой судьбой предназначены всюду на пути своем находить театры и актеров. Мы вот и теперь принуждены разыгрывать драму, которая не может назваться слишком веселой.

– Я очень рад, – отвечал Вильгельм, – что снова встречаюсь с вами в это странное мгновение. Я изумлен и перепуган, а ваше присутствие тотчас же успокаивает меня и дает мне возможность оправиться. Скажите, есть тут опасность какая-нибудь? Барон опасно ранен?

– Не думаю, – отвечал Ярно.

Спустя несколько времени молодой хирург вышел из кабинета.

– Ну, что скажете? – крикнул ему навстречу Ярно.

– А то, что он ранен очень опасно, – ответил тот и стал убирать в свою кожаную сумку кое-какие инструменты.

Вильгельм начал разглядывать ленту, которая висела из этой кожаной сумки, – ему показалась она знакома. Резкие, противоположные цвета, странный узор, какие-то причудливые золотые и серебряные разводы – вот чем отличалась для него эта лента от всех возможных лент на свете. Вильгельм был твердо уверен в том, что видит перед собою инструментальный мешок того самого хирурга, который его когда-то перевязывал в лесу, и все его существо вдруг, словно сильным пламенем, осветилось надеждою на возможность отыскать, после таких тщетных и продолжительных поисков, хоть какой-нибудь след своей амазонки.

– Откуда у вас эта сумка? – воскликнул он. – Кому могла она принадлежать до вас? Пожалуйста, скажите мне!

– Я ее на аукционе купил, и мне дела нет до того, кому она до меня могла принадлежать, – ответил тот и ушел, сказав это.

Ярно не мог удержаться и сказал ему вслед:

– Хоть бы одно слово правды когда-либо услышать от этого молодого человека!

– Так он этой сумки, пожалуй, и не купил на аукционе? – спросил Вильгельм.

– Точно так же верно то, что он ее купил, как то, что Лотарио ранен опасно.

Вильгельм стоял, погруженный в раздумье, когда Ярно обратился к нему с вопросом о том, как жилось ему со времени их разлуки. Вильгельм в общих чертах сообщил ему свою историю, и когда он дошел в рассказе своем до смерти Аврелии и до поручения, которое ему было дано умирающею, Ярно сказал:

– Странно, очень это странно!

Аббат вышел из кабинета и кивнул Ярно, приглашая заступить его место у постели больного, затем он обратился к Вильгельму.

– Барон просит вас, – сказал он, – остаться здесь еще на несколько дней в нашем обществе и в течение этого времени способствовать его развлечению. Если вам нужно сообщить о себе вашим домашним, то ваше письмо будет тотчас же отправлено. А чтобы вы могли понять это странное происшествие, которого вы были очевидцем, я должен вам рассказать то, что, собственно, не составляет вовсе тайны. У барона была небольшая связь с одной дамой, и связь эта наделала гораздо более шуму, нежели можно было ожидать, потому что этой госпоже уж слишком явно захотелось восторжествовать над своей соперницей. А между тем, к сожалению, и она тоже перестала занимать барона. Спустя некоторое время он стал избегать ее, однако же при ее горячности ей казалось невозможным спокойно перенести свою участь. На одном балу произошел между ними открытый разрыв, она сочла себя крайне оскорбленною и желала отмщения, а между тем не находилось ни одного рыцаря, который бы за нее вступился, пока, наконец, ее муж, с которым она уже давно рассталась, не узнал об этом и не выступил ее защитником. Он вызвал барона и сегодня ранил его, однако же полковнику, как слышно, досталось при этом еще хуже, чем барону.

С этой минуты с другом нашим стали в доме все обращаться как с домашним человеком.

Глава III

Больному несколько раз читали; Вильгельм с величайшею охотой оказывал ему эту небольшую услугу. Лидия не отходила от постели больного, и заботливость о нем поглощала все ее внимание, но в этот день и Лотарио почему-то оказался рассеянным и даже просил не продолжать чтения.

– Я сегодня так живо чувствую, – сказал он, – до какой степени нелепо человек дает своему времени возможность пролетать! Как много задавал я себе задач, как много передумал – и как все же медлю в исполнении лучших моих намерений! Перечел я все предложения о переменах, которые предполагаю сделать в моих имениях, и могу сказать, что преимущественно ради этих перемен радуюсь тому, что пуля не избрала себе более опасного пути.

Лидия нежно, со слезами на глазах посмотрела на него, как бы спрашивая: неужели же ни она, ни друзья ничего для него не значили? А Ярно возразил ему:

– Перемены – в том смысле, в каком вы намерены их сделать, – следует сначала со всех сторон обдумать, а потом уже на них решиться.

– Долгие обдумыванья, – отвечал Лотарио, – обыкновенно указывают на то, что не имеется в виду тот главный пункт, о котором идет речь, точно так же, как и слишком поспешные действия указывают, что с этим пунктом еще не успели достаточно ознакомиться. Я очень хорошо понимаю,