Том 2(2). О времени и реке. Роман (окончание) - Томас Клейтон Вулф

— Мсье вернулся? Опять хотеть у нас остановиться? — спросила она, глядя на его чемодан. — Вы хотите забронировать номер?

— Я еще не знаю, — беззаботно сказал он. — Я узнаю буквально в течение нескольких минут. А сейчас я хотел бы поговорить с графиней. Она здесь?

Она несколько секунд не отвечала, ее черные брови собрались у переносицы, а глаза сделались заметно тяжелее, холоднее, более недоверчивыми, когда она посмотрела на него.

— Да. Я думать, она в своей комнате, — сказала она наконец. — Я сейчас велю посмотреть… Жан! — резко крикнула она и позвонила в колокольчик.

Появился носильщик, вздрогнул от неожиданности, когда увидел юношу, а затем сердечно улыбнулся и дружески поздоровался с ним. Затем он вопросительно повернулся к Ивонн. Она заговорила сухо, отрывисто:

— Dites à Madame la Comtesse que Monsieur le jeune Américain est revenu. Il attend[227].

— Mais oui, monsieur[228], — коротко ответил носильщик, поворачиваясь к нему. — Et votre bagage? — он вопросительно посмотрел на чемодан. — Vous restez ici?[229]

— Je ne sais pas. Je vous dirai plus tard. Merci[230], — сказал он, в то время как носильщик ухватил его чемодан и поставил его за конторку.

Швейцар отправился передавать сообщение. Ивонн вернулась к своим книгам, а Юджин ждал, расхаживая по коридору в состоянии нервного восторга, пока не услышал голос старухи, резкий, пораженный, взволнованный: она говорила со швейцаром этажом выше. Затем он услышал, как она спускается по лестнице, повернулся, увидел ее резкое, любопытное, испуганное лицо и энергично потряс ее маленькую ручку-коготь в ответ на ее неопределенное и явно неохотное рукопожатие, прежде чем она успела пробормотать приветствие:

— Но что… почему? Что привело вас сюда? Я думала, вы вернулись в Париж, думала, что вы сейчас там… Где же вы были? — резко спросила она.

— В Туре, — ответил он.

— В Туре! Но что вы там делали все это время?.. Что с вами случилось? — подозрительно спросила она.

— Ах, графиня, — сказал он торжественно, — это длинная история.

Потом намеренно, гротескно преувеличив значительность и тяжесть паузы, он понизил голос и хрипло прошептал:

— Я попался в лапы грабителям!

— Что? — переспросила она дрожащим голосом. — Что вы говорите?.. Вы имеете в виду, что приехали сюда… что у вас не осталось… сколько денег у вас осталось? — резко спросила она.

Он сунул руку в карман брюк, порылся там и вытащил несколько мелких монет: четыре двухфранковых, один франк, две по двадцать пять сантимов, десять и пять сантимов…

— Вот и все, — сказал Юджин, пересчитав их. — Девять франков шестьдесят пять сантимов.

— Ч-ч-что? — запнулась старая мадам. — Девять франков шестьдесят пять сантимов? Боже, и вы хотите сказать, это все, что у вас осталось?

— Ну да, все, — сказал он весело. — Но теперь, когда я наконец здесь, это не имеет значения.

— Здесь! — выдохнула она. — Вы имеете в виду, что вы собираетесь… Вообще, что вы намерены делать? — резко спросила графиня.

— О, — беззаботно сказал Юджин, — буду ждать здесь, пока не получу деньги из Америки.

— И… и как долго, вы думаете, они будут идти? — старушка ломала свои тощие пальцы с лихорадочной тревогой.

— Ну, недолго, — беззаботно сказал он. — Я уже написал матери вчера, и ответ должен прийти не позднее чем через четыре-пять недель.

— Четыре-пять недель! — хрипло ужаснулась мадам. — Что вы говорите? Четыре-пять недель, а у вас в кармане девять франков шестьдесят пять сантимов! Боже мой! Бедный мальчик сошел с ума!

— Ну, насчет этого все будет в порядке, я полагаю, — заверил Юджин с легким смешком. — Я рассказал матери все о вас, и о господине, и госпоже Ватель, и всех прочих моих друзьях здесь, и как добры вы были ко мне, и как вы всегда привечаете американцев, и как они называют вас Маленькая матушка. Я сказал ей, что вы не могли бы быть добрее ко мне, если бы были моей родной матерью, и что обо мне совершенно не стоит беспокоиться. Так что я думаю, что все будет в порядке, — заключил он невозмутимо. — Я сказал ей, что просто поживу в долг здесь, в отеле, и что вы и Ватели будете заботиться обо мне, пока не придут деньги из дома.

— Поживете здесь!.. В течение четырех или даже пяти недель! О боже, тише, мой мальчик! Тише! — прошептала она, лихорадочно сжимая его руку костлявыми пальчиками-когтями и кидая настороженные взгляды в сторону Ивонн, чья темноволосая голова старательно склонилась над книгой, но было нетрудно предположить, судя по чуткой напряженности ее осанки, что она старательно подслушивала всю беседу. — Идемте же, — снова прошептала графиня лихорадочно, потянув его к лестнице и продолжая: — Идемте со мной, мой мальчик. Я хочу поговорить с вами наедине.

Они пошли наверх, в гостиную на первом этаже, пустынную, закрытую, немного старомодную, с ее роскошной мебелью, как будто принесенной из публичного дома, золоченой и обитой малиновым плюшем. Там графиня повернулась к нему и прямо сказала:

— Послушайте, мой мальчик. О том, что вы хотите сделать, не может быть и речи. Вам невозможно, невозможно оставаться здесь целых четыре или пять недель! Невозможно! — воскликнула она, ломая свои костлявые ручки с нарастающим возбуждением. — Вы просто не сможете этого сделать!

Юджин выглядел болезненно удивленным.

— Почему? — спросил он.

— Потому что, — начала она, теперь, наконец, заговорив просто и прямо в своей тихой убежденности, — потому что Ватели не оставят вас здесь, они не дадут вам кредит на столь долгое время…

— А вы? — тихо спросил юноша.

— Мой друг. — ответила старуха просто, — у меня нет денег! — она подняла свои костлявые маленькие плечи и пожала ими. — Сейчас у меня нет ничего, ни единого су! Я получаю немного денег из Америки по первым и пятнадцатым числам каждого месяца. Если бы у меня что-то оставалось, я бы вам дала, но сейчас у меня ничего нет. Да и того, что я получу, будет недостаточно, чтобы оплатить расходы здесь в течение пяти недель. О нет, это невозможно.

Впервые с момента своего возвращения он чувствовал уважение и симпатию к ней, перед простой и честной прямотой ее признания исчез весь его сарказм, все циничные насмешки. Юджин сказал:

— В таком случае это действительно невозможно. Вы правы. Я должен попытаться получить помощь в другом месте.

— У вас ведь есть какие-то друзья в Париже, не так ли? Вы знаете там кого-нибудь, я имею в виду американцев?

— Да, я думаю, что смог бы получить помощь от кого-то из них, будь