Наша кровь - Хесус Лара

— А младшие? Долго им еще ходить без штанов?

— Фортуна, ведь разом нельзя все сделать,— смиренно возразил Туми.

— Тут всякое терпенье лопнет! Тебе дают такую малость, что нам и на один день не хватает, в доме нечего есть. Требуй полного расчета!

Последние слова прозвучали как крик раненого животного.

— Не кричи, Фортуна...

— Буду кричать! Попробуй только не сделать, как я говорю!

— Довольно, хватит! — оборвал жену Туми.— Я улажу все на этой неделе.

— Нет, сегодня, сегодня же!

Туми, охваченный внезапной яростью, бросил:

— Не могу!

— Можешь! — с отчаянием крикнула женщина.— Должен!

Туми, не сдержавшись, дал ей пощечину. Фортуна упала плашмя. Дети с криком бросились к матери. Туми кинулся прочь из дома. Свежий утренний ветер, мягко волнующий золотистое море пшеницы, дул ему в лицо. Туми побрел по тропе, ведущей в деревню. Там жило много его друзей. Он решил сходить туда, чтобы облегчить душу. Все они — славные ребята и всегда хорошо к нему относились. Туми понимал, что он неправ. Фортуна, конечно, тоже вспылила, но ведь правда была на ее стороне, напрасно он не сдержался. Жена уже давно просила его одним разом покончить со счетами, но благочестивые хозяйки обладали качеством, неотразимо действовавшим на Туми: одной улыбкой, одним словом они превращали его в тряпку. Пришло время набраться смелости и любым способом заставить их развязать мошну. Ведь если Фортуна заупрямится и дело дойдет до ссоры, затишье никогда не наступит, напротив, вскоре грянет новая буря. Правда, это случалось редко, всего три-четыре раза за всю их совместную жизнь, но сегодняшнее утреннее происшествие походило на шум прибоя, предвещающего шторм.

Туми неуверенно вошел в дом Святош, на сердце у него скребли кошки. Но он твердо решил, что выдержит бой. Черт возьми, на этот раз он не смалодушничает, как бы туго ему ни пришлось, а на удачу он не слишком-то рассчитывал. Хозяйки, не выпуская из рук молитвенника и четок, сновали по дому, на чем свет ругая жену понго, которая до сих пор не пришла подоить коров. При виде Туми они облегченно вздохнули.

— Слава богу, хоть этот! — воскликнула Мария дель Росарио.

— Чудесно! — подтвердила Мария дель Кармен, водя глаза к небу и прижимая молитвенник с четками к груди.— Господь бог не забывает нас.

По просьбе хозяек Туми вместе с толстухой кухаркой отправился на скотный двор доить коров. Почти никогда в жизни ему не доводилось заниматься такой работой, но отказаться он не решился. Пришлось немало повозиться, чтобы подоить семь отличных коров, стоявших на скотном дворе с чудесными телятами. Не успел бедняга покончить с этой работой, как помещицы принялись упрашивать его помочь отделить сливки от молока: бездельник понго пошел жать и еще не вернулся с поля. Туми и на этот раз не посмел отказаться. Пока гудел маленький сепаратор, окруженный роем назойливых мух, крестьянин подыскивал подходящие слова. С каждой минутой в нем крепла решимость дать хозяйкам отпор. Между тем Святоши с молитвенником и четками в руках не сидели на месте; они то гонялись за курами, выскочившими с кудахтаньем из курятника, то искали клубок, скатившийся с рабочего столика, а то, заслышав лай собаки, спешили в сад, посмотреть, не забрался ли кто воровать яблоки.

Едва умолк сепаратор, улыбающиеся любезные хозяйки были тут как тут.

— Друг мой,— обратилась к нему старшая.— Раз взялся помочь, так доведи дело до конца. Сбей нам масло.

— Ай, хозяюшка,— нерешительно протянул индеец,— я не могу... Я только пришел договориться насчет денег.

— Опять за свое! — поморщилась младшая.

— У тебя не выходят из головы эти деньги,— засмеялась старшая.— Чего ты волнуешься? Ведь сам знаешь, в книжке все отмечается!

— Да, хозяюшка...— начал Туми и запнулся. Но, вспомнив о жене, собрался с духом и выпалил: — Больше ждать невозможно. Детям нужна одежда. Я хочу знать, сколько заработал...

— Но нам сейчас некогда,— попыталась отделаться одна из сестер.

— Мы очень заняты,— настаивала вторая.— Разве ты не видишь, что мы одни?

Преодолев робость, вновь сковавшую его, Туми решил, что на этот раз не останется в дураках и сумеет объяснить, в каком безвыходном положении находится и почему именно сегодня ему необходимо договориться о размере поденной платы. Уверенный в том, что сеньориты поймут его, он сказал:

— Дорогие хозяюшки, не могу я вернуться домой, не узнав точно, сколько мне причитается. Сегодня утром жена подняла такую бучу... а я не сдержался и...

Его слова подействовали на них совершенно иначе, чем он ожидал.

— Ты, оказывается, трус! — набросилась на него младшая.

— Вот как, ты под башмаком у жены? — вторила ей другая.— Значит, это она учит тебя досаждать нам?

— Да еще в такой трудный для нас день!

— Мы не думали, что в доме у тебя верховодит жена.

Туми казалось, что его ударили, рассудок помутился, и в то же время неведомая сила проснулась в нем. Но это была лишь короткая вспышка гнева, которая тут же погасла. Его взгляд остановился на двух побледневших лицах, молитвенниках и четках. Сжатые было кулаки разжались. Нет, он просто спятил. Как он мог позволить себе такую дерзость здесь, перед богатыми и знатными сеньоритами! Ведь они люди из другого мира, в их жилах течет совсем другая кровь, чем у индейцев. Волна стыда и раскаяния охватила Туми, и вдруг он услышал жалобный голос старшей:

— Ты прав, Туми, нужно разобраться. Но сначала помоги нам...

— Ладно, ладно, хозяюшки,— поспешил согласиться растерявшийся Туми.

Близился полдень, когда масло было наконец сбито, взвешено и сложено в горшок, но только после обеда, от которого кое-что перепало и Туми, хозяйки принесли книжку. На одной странице они записывали все, что выдали деньгами, на другой — зерно по последним рыночным ценам, значительно возросшим с тех пор, как началась суматоха с выборами нового президента. Туми пытался возразить, зерно-то было ссыпано в амбары намного раньше. Но хозяйки, любезно улыбаясь, привели такие веские доводы в свою пользу, что Туми поневоле сдался. Затем приступили к самому главному, а именно к вопросу о размере заработка. Поденная плата, которую они предложили Туми, была смехотворно мала по сравнению с той, которую он получал в городе. Разгорелся длительный спор, но хозяйки, искушенные в таких делах, и на этот раз вышли победительницами. Что же касается проработанных дней, то в книжке что-то было не