Наша кровь - Хесус Лара

На одном конце деревни недалеко от домика Туми жил дядюшка Агапу с больной женой и семью малышами. Участок давал ничтожный урожай, и дети жаловались на постоянный голод. Дядюшка Агапу был одним из тех, кто кормился на кукурузных полях в те ночи, когда сторожевые шалаши пустовали. Тогда детям хватало еды, но теперь голод окончательно поселился в хижине. Как-то вечером голодные малыши уснули в слезах; дядюшка Агапу долго размышлял и наконец решился. Не раз ему случалось прибегать к хитрости. Набросив на себя серый балахон, нахлобучив большой колпак, он отправлялся в поле, позвякивая своим колокольчиком. Заслышав знакомый звон, сторожа пускались наутек. Ведь это был не кто иной, как колдун со своим дьявольским прутом, которым он повергал жертву в глубокий сон и затем вытаскивал у нее кишки; никаких следов после этого не оставалось, но, проснувшись со страшными болями в животе, человек через несколько часов отправлялся на тот свет. Вот этой легендой и пользовался дядюшка Агапу. Напугав до смерти суеверных сторожей, он набирал столько кукурузы, сколько мог унести. Бедняк предпочитал воровать в соседних поместьях, а не в Сайпуренде. Таким образом, никто не знал о его проделках, кроме жены, и все считали его бедным, но честным работником. В ту злополучную ночь мысль о голодных детях не давала ему покоя; вот почему он вытащил из-под шкуры старый, измятый балахон, а из трещины в стене, скрытой газетными листами, достал колокольчик. Он собирался пойти в соседнее имение, но по дороге поддался искушению и завернул на поле, где росла отборная кукуруза «манка патачи». Этот сорт был только в поместье Кастильехо. Не успел Агапу позвенеть колокольчиком, как сторожа точно ветром сдуло. Ни о чем больше не беспокоясь и смело шагая по кукурузному полю, он набрал огромный ворох початков и вернулся в хижину, никем не замеченный.

Уже занималась заря, а сторож все еще сидел, дрожа от страха, в канаве под горой, далеко от шалаша. С первыми лучами солнца он почувствовал себя спокойнее и вернулся в поле, которое ему поручили сторожить, а там сразу же увидел следы, оставленные ночным посетителем. Сторож решил никому не рассказывать о происшедшем. Во время работы, пока еще не появился управляющий, батраки беспечно болтали. Исмичу, так звали сторожа, не в силах держать язык за зубами, рассказал, как в эту ночь он видел колдуна. Все были поражены, не многим доводилось встречаться с ним, обычно, едва заслышав колокольчик, все обращались в бегство, а Исмичу видел колдуна собственными глазами и еле-еле удрал от его злосчастного прута.

Батраки все еще толковали о колдуне и его дьявольских чарах, когда появился управляющий и подозвал к себе Исмичу с дядюшкой Фрукту.

— Осел, тебя ночью обокрали! — крикнул он ему прямо в лицо.

Несчастный как будто вновь услышал колокольчик колдуна, затрясся от страха и не мог вымолвить ни слова.

— Ступай за мной,— велел ему дон Рудесиндо и зашагал, сопровождаемый надсмотрщиком.

Не проронив ни слова, они дошли до самой сторожки. Исмичу обливался холодным потом, сердце колотилось, мысли путались. Он был сам не свой.

— Ну? — прорычал управляющий, как только они остановились.

— Колдун, хозяин... Колдун...— пролепетал сторож.

— Колдун? Отлично. Ну-ка, расскажи, как было дело.

Сторож подробно рассказал, как все было, и ответил на все вопросы управляющего. Затем они втроем направились к деревне. Дон Рудесиндо, казалось, шел по следу и нюхал воздух, как ищейка. Будто бы из простого любопытства, он заглядывал в некоторые хижины, выбирая самые бедные, и словно невзначай совал нос то в амбар, то на кухню, чтобы, подняв крышку котелка, отведать маисовой каши. Так добрел он до хижины дядюшки Агапу, где старшие ребята занимались очисткой початков кукурузы «манка патачи». Как только он вошел, женщина, гревшаяся на солнце в углу узкого дворика, едва не грохнулась наземь; по счастью, за спиной ее высился плетень, который поддержал ее, а тем временем она оправилась.

— Откуда у тебя эта кукуруза? — спросил управляющий, взяв початок.

— С участка, отец мой,— как можно естественней ответила индианка.

— А ну, Фрукту,— приказал он надсмотрщику, протягивая початок,— пойди взгляни, есть ли такая кукуруза на участке.

У женщины от страха помутилось в голове. Придя в себя, она на коленях поползла к управляющему, громко всхлипывая и прося пощады. Не обращая на нее внимания, управляющий вошел в жилище и привычной рукой переворошил весь дом. Встряхнув одеяла и шкуры, на которых спала семья, он не нашел ничего похожего на одеяние колдуна, сорвал старые газеты со стены, однако колокольчика в трещине не оказалось. С тем же рвением, но так же безрезультатно он обыскал кухню и все закоулки. И самое удивительное, что в хижине не нашлось ни одного початка, кроме той дюжины, которую он обнаружил у детей.

В конце рабочего дня колдуна и сторожа отвели в помещичий дом и заперли в карцер на целую неделю. Таких наказаний не применял даже генерал Кастильехо. Оба крестьянина как в воду канули. Индейцы не могли понять, что это значит. Понго, единственный, кто допускался в господские комнаты, лазал по чердакам, заглядывал в подвалы, пользуясь отсутствием управляющего или недосмотром молодой метиски, однако нигде не нашел пленников.

Но однажды ночью его разбудил слабый стон, похожий на тот, что вырывается у раненного насмерть животного. Навострив уши и сгорая от любопытства, он вскочил, приник к двери, подбежал к окну, но так больше ничего и не услышал. Он был совершенно уверен в том, что надсмотрщики посвящены в эту тайну: однажды ночью он сам видел, как Мисику, выйдя из дальней комнаты, накрепко запер за собою дверь.

Когда батраки вышли из-под загадочного ареста, односельчане заметили в них странные перемены. Они похудели, слегка прихрамывали, все больше отмалчивались или односложно, не глядя в глаза, хмуро отвечали на расспросы: «Да...», «Нет...», «Ладно». Так от них ничего и не добились. Люди припоминали рассказ слуги о странных стонах, которые слышались ночью из подвала, и только головой качали.

4

Туми встретил обещание президента не так восторженно, как остальные. Невзгоды, которые на него обрушились в последнее время, положение свободного человека и хозяина клочка собственной земли, привычка трезво смотреть на жизнь научили его осторожнее подходить к людям. На своем веку он перевидал немало представителей власти — все были несправедливы и жестоки. Президент