Наша кровь - Хесус Лара

Они всячески избегали являться к нему по вызову и старались подальше держаться от надсмотрщиков — своих заклятых врагов. Тем не менее они работали хорошо и все шло как по маслу. В одну неделю собрали обильный урожай кукурузы, а пшеницу обмолотили и провеяли и того быстрее. Дон Рудесиндо не знал психологии индейцев и не понимал причины двойственного поведения батраков. Порой эта двойственность казалась ему следствием наказания, которому он подверг колдуна и сторожа, но временами на ум приходила мысль, не замышляют ли они чего, пронюхав об его прошлом. Ведь индейцы мстительны и кровожадны, рассуждал он, и если им случалось подняться на борьбу, никакая сила не могла их остановить. Такие примеры известны в прошлом, да и сейчас повторяются. Но нет, невероятно, чтобы наказанные батраки рассказали о случившемся. Что же касается его прошлого, то человек, которого он пытал в городе, прошел мимо и, не узнав его, спокойно поздоровался. Трудно индейцу удержать в памяти черты лица полицейского за несколько ночей пыток. Упорных слухов о разделе земли дон Рудесиндо, как рассудительный человек, не принимал всерьез. Совершенно бессмысленно правительству брать на себя непосильную задачу; стоит ему посягнуть на вековые права сотен и тысяч помещиков, живущих в стране, как оно будет немедленно свергнуто. В итоге, взвесив все «за» и все «против», дон Рудесиндо остался при том мнении, что управлять людьми можно лишь с помощью «твердой руки». Так он думал, но где-то в глубине души рождалось беспокойство; тонкая и острая игла не переставая колола его; от уколов становилось невтерпеж, и к сердцу подкрадывался страх. Тогда, поглаживая кобуру револьвера, управляющий успокаивал себя: «Пока со мной надежный товарищ, мне ничто не угрожает».

5

В деревне воцарилось праздничное настроение. Пришла новая весть, воодушевившая крестьян: президент конфисковал шахты магнатов в пользу народа. Теперь богатые рудники по добыче олова, меди, вольфрама принадлежат уже не кучке ненасытных эксплуататоров, а государству, которое станет разрабатывать недра на благо всей страны.

Исчезнут голод и нищета, всего будет вдоволь: еды, одежды, денег. Огромные прибыли, которые прежде шли в карман богачей, теперь будут равномерно распределяться среди всех боливийцев.

Весть о национализации шахт быстро распространилась. Первая проба сил нового правительства прошла удачно. Если у миллионеров отняли рудники, то почему не поступить так же с помещиками? Теперь уже никто не сомневался в обещании президента. Сердца крестьян ликовали, надежды расцвели, как персиковые деревья, люди уверенней ступали по земле, крепче сжимали рукоятку плуга, словно милую, дружескую руку. Еще не осознав ничего, труженики решили, что земля принадлежит им. В минуту откровенности Туми сказал жене, что больше не сомневается в обещании президента, и, не стыдясь, признался, что мечтает получить обратно свой старый участок.

Дон Рудесиндо встретил эту новость совершенно иначе. Она не сулила ему ничего, кроме неприятностей. Для него это было тревожным предостережением. Но он не так глуп, его не застанут врасплох, уж он как-нибудь вывернется. И не тратя времени попусту, дон Рудесиндо зачастил в город, обхаживая ставленников нового правительства. Чтобы спасти свою шкуру, он готов был лизать им пятки, устраивал обеды и обильные выпивки для местных политических заправил. Провинциальные политиканы, любители хорошо поесть, были не в силах устоять против мастерски зажаренных кроликов с кувшинчиком чичи в придачу.

Помещицы Асуа тоже стали проявлять признаки беспокойства. Престарелые сеньориты пользовались славой богобоязненных женщин. Всех, кто по какому-либо поводу заглядывал в усадьбу, они неизменно встречали с молитвенником и четками в руках и заставляли выслушивать россказни о том, как до сих пор они заботились лишь о спасении своей души, вымаливая себе на том свете место в раю. Нынче бог поручил им заботиться о спасении ближних. С этими благостными намерениями святоши задерживали батраков после работы, расспрашивали, каким святым они молятся, ходят ли к обедне, справляют ли христианские обряды. Они стали захаживать в хижины индейцев, «просвещали» женщин, вешали им на шею четки, дарили святых, которых некуда было девать. Сеньориты не обошли своим вниманием и домишко Туми; Фортуна получила в подарок прекрасную фигурку Иоанна Крестителя, державшего на ладони пухлого младенца, а также хлебные четки, свисавшие почти до пола. Каждому из детей достались четки с синими и розовыми зернами и чудесные образки. Подобными посещениями помещицы снискали популярность среди простых людей. Крестьяне наивно радовались подаркам — в долине не привыкли к тому, чтобы помещики посещали бедные хижины батраков.

В то время как сеньориты Асуа ходили по лачугам, дон Рудесиндо открыл часовню «Матери божьей, покровительницы урожая», известную со времен Сетины. Эта часовня находилась в поместье, получившем позднее название Сайпуренды, но ее хозяин, генерал Кастильехо, не сообразив, какой подмогой иной раз служат святые, поступил с божьей матерью, как сущий еретик, отменив праздник, ежегодно отмечавшийся в ее честь. Все осуждали скопидома, который предпочтет скорее отправиться в ад, чем истратить несколько реалов на церковь. Дон Рудесиндо понял, что настала пора вернуть былую власть святой хозяйке поместья и сделать ее снова доступной взорам и восхищению верующих. Хотя до праздника оставалось еще немало времени, деревенский священник в присутствии ревностных католиков из зажиточных семей округи заранее отслужил молебен в честь божьей матери. Рано утром священник отслужил особую обедню во здравие высокопоставленных семей. На эту церемонию собрался народ со всех концов долины, но маленькая часовня вмещала лишь горсть людей, остальные же теснились у дверей, подобно рою пчел, которые скучиваются вокруг своей королевы.

Все девять дней, пока длился молебен «покровительнице урожая», сеньориты Асуа жили в напряженной горячке, готовясь к приближающимся праздникам «непорочного зачатия». Будучи весьма набожными, они тем не менее всю жизнь избегали особых расходов на церковь. Теперь же сестры шли на любые жертвы ради выполнения возложенной на них миссии — спасения душ. Туми пришлось пустить в ход всю свою смекалку, чтобы угодить помещицам и в несколько дней превратить обыкновенную комнату в молельню. Разыскать статую девы Марии в доме, который с давних пор был обиталищем святых угодников, оказалось нетрудно. И вот с елейной торжественностью, среди сотен зажженных свечей в помещичьем доме после девяти молебнов пропели знаменитую молитву «Сальве Регина». Но впереди был еще более захватывающий момент, а именно процессия, сопровождаемая оркестром и непрестанным треском фейерверка.

Религиозный экстаз крестьян нарастал, подогреваемый постоянными праздниками, которые устраивались в соседних и дальних поместьях. Не подумайте, что остальные помещики лишь подражали Святошам и дону Рудесиндо. Каждый изощрялся как мог, движимый силой вдохновения и необходимостью