Рассказы монгольских писателей. Том второй - Чимидийн Алагсай

«Ведь такая малость — кусок бараньего рубца величиной с ладонь, а как он пригодился!» — удивилась Мандах, и на ее посиневших губах появилось подобие улыбки.

«Дэмбэрэл небось за меня волнуется. Пошел искать. Только бы сам не заблудился.

…Дэмбэрэл… А как мы с ним бывало спорили. Он хотел, чтобы мы взялись пасти лошадей, а я — чтобы овец. Но все-таки я настояла на своем. В конце концов Дэмбэрэл согласился со мной. Это было в первую ночь нашей любви. Я помню, до рассвета все прислушивалась, крепко ли спит мама…

Дэмбэрэл сразу сдался — только я сказала: «Не пойду за тебя замуж, если чабаном не станешь!» Вот смешной! Я бы ведь все равно за него пошла. Но уж очень мне нравится с овцами возиться. Говорят, куда человека влечет, там его и ждет беда. Может, это так и есть? Неужели мое призвание обернется для меня бедой? Нет. Я спасу отару, непогода меня не сломит, как бы долго она ни длилась. Когда же наконец прояснится? Кто знает, что еще выкинет природа? Надо остановить отару. Заставить овец лечь гуртом, тогда холод им не страшен». Мандах попыталась преградить овцам путь, но те упрямо шли вперед, отказываясь подчиниться хозяйке. Вдруг женщина увидела поблизости заросли кустарника.

Она вскрикнула от радости. Вот оно, укрытие! И бросилась к нему, увлекая за собой отару. Потом на подветренной стороне зарослей стала лепить из брусков слежалого снега стенку. Она успела расчистить для отары большую площадку, дивясь, откуда у нее взялись силы. Отара приближалась, и впереди всех бежали козы. «Вот и хорошо, — обрадовалась Мандах, — им надо быть возле самой стенки».

Подгоняемые кнутом овцы сбились так тесно, что отара стала похожа на крепко сжатый кулак.

И тут Мандах оставили последние силы, тело ее обмякло, степь и отара поплыли перед глазами, и она повалилась на снег. Попыталась встать, но тщетно. Тогда, чувствуя, что теряет сознание, поползла к отаре.

Холод, казалось, пробирал до костей. Острые ледяные иголки впивались в поясницу, жгли руки и ноги. Наконец Мандах уткнулась в овечий бок и сунула руки в теплую шерсть. Прямо перед собой увидела упругое овечье вымя. Подставив одну руку под струю, другой потянула за теплый сосок. Глоток молока был подобен глотку живой воды. Однако доить в ладонь было неудобно, и Мандах принялась сосать овцу. Насытившись, она подумала: «Каким же щедрым и добрым создала природа это животное!»

Между тем ветер стих. С каждой минутой становилось все светлее. На западе из-за туч показался краешек желтого солнца. Вокруг простиралась ровная, как стол, степь. Летел легкий снег.

Мандах пригрелась под боком у овцы и не заметила, как заснула. Ей приснился страшный сон, будто ее малыш во время бурана заблудился в степи. Он плачет, сквозь вой ветра доносится до нее звон колокольчика, пришитого к его дэлу. Мандах бежит к сыну и никак не может добежать.

Она проснулась в испуге. Сердце матери тревожно сжалось. «Как он там без меня, бедняжечка!» — подумала Мандах. Вдруг невдалеке раздался звук, похожий на крик верблюда. Женщина с надеждой прислушалась. Вокруг была тишина. Но вот послышались голоса, скрип снега под ногами. Мандах попыталась встать, но отмерзшие ноги ее не слушались. Наконец, цепляясь за овцу, она чуть приподнялась. Откинула упавшие на лицо волосы и, приглядевшись, увидела трех человек, спешивших к ней верхом на верблюдах. «За мной, приехали! Наши, из объединения!» По щекам Мандах потекли слезы радости, посиневшие губы задрожали. А над ней простиралось серое, теперь обессилевшее небо, которое целые сутки насылало на нее ветер и снег. Еще пока негреющее, но яркое солнце высвобождалось из плена туч, края побежденного неба прояснялись…

Перевод Х. Мэргэна.

ШАГЖИЙН ВАНЧАРАЙ

Ш. Ванчарай родился в 1932 году в сомоне Яру Завханского аймака в семье арата. В 1959 году окончил медицинский факультет Монгольского государственного университета.

Литературным творчеством занимается с 1957 года. Автор ряда сборников рассказов и повестей — «Лебедь», «Жизнь», «Жарки», «Осень в Яру», «Хангайский перевал», «Песня сердца», «Свет души» и др.

ЛЕБЕДЬ РОДНОГО ОЗЕРА

В один из погожих июльских дней мы пошли вдвоем прогуляться в лес неподалеку от наших дач. Воздух был напоен свежестью. Утром моросил дождь, и сейчас от земли тянулись вверх теплые струйки пара. От этого деревья в сосновом бору казались еще более стройными и величавыми. Солнце поднималось все выше, блестящая густая трава, высыхая, тускнела. Между деревьями плыл голубоватый туман. Пьянящий аромат травы смешивался с прелым запахом мха и сена.

Мы вышли на просеку, сели на еще влажную теплую траву и принялись слушать пенье птиц. Воздух вдруг стал удивительно прозрачным, и только на горизонте еще висела серая мутноватая полоса тумана. Мягкие шелковистые верхушки молодых сосен уходили в ясное небо. Солнце достигло зенита.

— Мне было тогда двадцать четыре, — начал свой рассказ Буян. — В тот год я летом взял отпуск и поехал в родные места. Я был молод, свободен, не знал ни забот, ни привязанностей. И хотя мысли о будущем нередко приходили мне в голову, даже волновали меня, я не задумывался над тем, что весна в жизни каждого человека бывает всего лишь раз.

Первую ночь дома я спал очень крепко. Проснулся бодрым и свежим. По стене бегал солнечный лучик. Проснувшись, я сразу почувствовал чудесный, с детства знакомый запах кипяченого молока, наверное, мама готовила творог. Только крики птиц, доносившиеся с озера, нарушали стоявшую вокруг тишину.

Казалось, будто это огромный оркестр из тысячи инструментов играет вдали незнакомую мне мелодию. Я вышел из юрты. Увидел, как мать отвязывает телят, взглянул на видневшиеся вдали горы, ощутил под ногами влажную, мягкую, словно шерсть, траву, и от моей городской хандры и скуки не осталось и следа. В лучах солнца блестело голубое озеро. Чуть повыше, окутанный клубящейся дымкой, зеленел лиственничный лес.

Посреди озера на маленьком островке теснились гуси, утки, чайки, сверкая на солнце своим ярким опереньем. Рассекая водную гладь, плыли, будто в сказке, два больших белых лебедя. Я вырос в Западной Монголии, но никогда еще с такой остротой не воспринимал удивительную красоту природы. Может быть потому, что привык к ней, живя долгое время в деревне.

По расщелинам гор протекал ручей, то с громким шумом, то с тихим журчаньем. И я, как был босиком, пошел к нему. В воздухе висела синяя дымка. Все вокруг дышало безмятежным покоем… Чтобы стряхнуть усталость, я повалялся на мягкой траве