День за днем - Константин Константинов

узкая, темная. Тинка там жила одна. Для тяжелой работы держали мальчика, а она ведала бельем и обслуживала постояльцев. В городе тотчас узнали о новой горничной, но Тинка ценила себя высоко и принимала только достойных клиентов. Два раза в неделю к ней приходил агент, тот самый, что устроил ее сюда на работу, он продолжал ей покровительствовать. Она принимала его как близкого человека, но побаивалась и старалась угодить. И хотя это был некрасивый мужчина, развращенный, а изо рта у него дурно пахло, Тинка немного гордилась этой связью. Он был самым давним ее знакомым, и она понимала, что зависит от него. Иногда она давала ему деньги, по-дружески, и это не казалось ей странным.

— Видишь, как я тебя устроил, Тинче?.. — часто говорил он ей. — Будешь слушаться меня — не прогадаешь!

Тинка старается понять, действительно ли она не прогадала, закрывает на миг глаза и качает головой. Хм, конечно же, нет! В ее памяти возникают картины прежней жизни. Маленький домик сестры в Софии, возле кондитерской фабрики, бедность, что одолевает с каждым днем все сильнее, ателье где она вяжет вместе с другими шестью девушками. Они все уже прошли через руки хозяина — низенького толстого мужчины, она тоже отбыла свою очередь. Дальше вспомнился тот красивый слесарь, который по вечерам приглашал ее в кино, в кафе, а потом привел к себе на квартиру. И, наконец, дом в центре города, куда позвала ее подружка в один из праздников. Туда приходили незнакомые господа, угощали икрой, вермутом, пирожными и хорошо платили. Считалось, что она учится в школе домоводства. Она смогла приодеться, носила шелковые чулки, покупала шоколадки маленькой племяннице. Но однажды вечером нагрянули полицейские в форме и в гражданском, отвели всех в участок, продержали девушек два дня, а потом выслали. Именно тогда в коридоре полиции ее случайно увидел будущий покровитель, торговец родом из этого городка. Он-то и сумел устроить ее сюда. Все это теперь кажется ей далеким, хотя и не забывается. Сейчас она спокойна, жизнь идет без тревог, все устроилось к лучшему. Агент давно куда-то исчез, но Тинка уже не нуждалась в покровительстве — она хорошо узнала город, людей, и день за днем текли, похожие один на другой, сытые, ленивые, полутемные, как ее комнатушка, в которой было только одно окно, выходившее в коридор. Она повзрослела, превратилась в молодую, статную, красивую женщину с ленивой и волнующей походкой, — привлекавшей взгляды мужчин. Даже скопила немного денег, сама не зная, зачем они ей, тратила только на наряды да иногда посылала что-нибудь сестре. Но временами, это случалось, когда она оставалась ночью одна, какая-то тяжесть наваливалась на нее, неизвестно почему становилось грустно, вспоминалось ситцевое яркое платьице, в котором она ходила в мастерскую, и Тинка принималась плакать. На следующий день это забывалось, и снова дни бежали своей чередой.

В коридоре звенит звонок, слышится стук каблучков, хлопают двери. Тинка отвлекается от своих мыслей. Значит, в гостиницу прибыли новые постояльцы. Их встречает Ленче, вторая горничная, которая приезжает из соседнего города на ярмарочные дни, когда работы много. Смешная девушка эта Ленче! Черное, до колен, платье, мускулистые ноги, похожие на бутылки с узким горлышком, черные шелковые чулки. У нее тонкая талия, на большой кудрявой голове бант, выщипанные брови — этакое суетливое насекомое с удивленно-оскорбленным и в то же время задорным выражением лица. Они не мешают, не завидуют друг другу. У каждой своя сфера действий: Тинка принимает тех, кто часто останавливается здесь, и местных мужчин. Ленче — случайных посетителей и приехавших на ярмарку.

Опускаются сумерки. По-прежнему моросит, весь город пропитан сыростью. Напротив, в бозаджийнице, зажигается свет. Тинка встает, чтобы закрыть окно, и вдруг лукаво улыбается. Внизу у папиросного киоска стоит пожилой, солидный господин, украдкой посматривает вверх и делает ей тайные знаки. Это один из местных богачей — плотный, с небольшим животиком, с подстриженными усами, хорошо одетый мужчина. Тинка подмигивает ему и снова улыбается. Сегодня утром она мылась в бане, и так получилось, что к тому же крану подсели его жена с трехлетней дочкой и аптекарша. Тинка встречала обеих женщин на улице, но никогда не думала, что нагишом они так бесформенны и безобразны. Аптекарша — смуглая пожилая женщина, морщинистая, с рыжеватыми, поседевшими волосами. Жена богача — молодая, белая, с увядшей грудью и обвисшим, в складках, животом. Только ребеночек — хрупкий, розовый, как из фарфора, — походил на красивую голую куколку. Прежде чем сесть, обе дамы переглянулись, пошептались, поискали глазами, нет ли другого свободного места, и в конце концов с недовольными лицами уселись напротив. Они бросали быстрые враждебные взгляды на молодую женщину, которая это замечала, но спокойно продолжала разглядывать их с ног до головы. Она хорошо знала их мужей. Тот, что стоит сейчас внизу, всегда строгий, неразговорчивый, дышит шумно, похотливо, в одном кармане брюк у него крупные купюры, в другом — связка старых ключей. Он щедрый, обходительный, даже приятный. Аптекарь же сутул, плешив, редко улыбается. Неприятными мягкими, теплыми руками, пахнущими больницей, он отсчитывает мелкие деньги, как граммы в аптеке. Глядя на женщин, она вспоминала, как трусливо входят их мужья в ее комнатку и украдкой уходят. Она неожиданно ощутила прилив гордости. Какому мужчине могут нравиться такие пугала!.. Тинка откинула назад волосы, взглянула на свою маленькую, упругую грудь и улыбнулась сама себе. В это время девочка неожиданно поскользнулась и чуть было не упала на каменные плиты, но Тинка успела подхватить ребенка. Ее руки обняли мокрое нежное тельце и инстинктивно прижали к груди. Какое-то старое, забытое чувство захлестнуло ее, как теплая волна. Несколько лет назад она купала ребенка сестры, и в душе ее всколыхнулось что-то необычное, неясное, к горлу подступал ком.

Женщины вздрогнули, быстро взяли из ее рук девочку, и мать сухо сказала:

— Мерси…

Потом повернула голову и, криво улыбнувшись, добавила:

— Вы ведь… барышня из «Централя»?

Тинка кивнула:

— Да, сударыня… я горничная из гостиницы «Централь».

Другая женщина, изучающе, глядя на нее, сказала:

— Какая у вас чистая кожа… как у пятнадцатилетней девочки!.. — Затем, отвернувшись к аптекарше, ядовито добавила:

— Недаром вы так нравитесь мужчинам…

Тинка стояла под душем, как статуя, откинув волосы назад, выпрямив красивое, стройное тело. Она улыбнулась:

— Это не от возраста! Это от бога! — Она вызывающе засмеялась. — А красивое всем нравится — что поделаешь? Мужчинам и женщинам — всем хочется красивого!.. — Она еще