Неизданные рассказы - Томас Клейтон Вулф

бодро шагнул внутрь, и лысый ирландец, который вот уже двадцать лет возил мистера Риверса вверх и вниз, приветствовал его с ухмылкой, которая на самом деле была более чем случайной, ухмылкой, свидетельствующей об искренней привязанности и теплоте чувств к своему пассажиру.

– Доброе утро, мистер Риверс, – сказал мужчина. – Прекрасный день, не так ли?

– Да, Тим, – ответил мистер Риверс, – день будет прекрасным. Джордж, как жаль, что пара молодых парней, вроде нас с тобой, сидит дома в такой день. Пусть старики идут работать, а мы с тобой должны взять выходной – съездить куда-нибудь на пикник, покататься с нашей девочкой… Джордж, мы должны!»

– Да, и вы правы, мистер Риверс, – согласился Тим. – Сегодня не тот день, чтобы два молодых парня вроде тебя и меня работали. Должен быть закон, запрещающий это.

– Ну, вот и правильно, – сказал мистер Риверс и энергично мотнул головой. Они добрались до самого низа, и дверь лифта открылась… – Надо бы заставить стариков вроде Джима делать всю работу, – сказал он, указывая на улыбающегося юношу в униформе посыльного, который шел по коридору. – Разве не так, Джим?

– Вы правы, мистер Риверс, – согласился юноша с дружелюбной улыбкой и прошел мимо.

Следующим шагом мистера Риверса было пересечь вестибюль огромного здания и спросить почту в кассе.

– У вас есть еще какие-нибудь счета, или объявления, или рекламные материалы, или какие-нибудь из тех любовных писем, которые мне постоянно пишут девушки? – Его цветущее лицо теперь было явно козлиным, он заискивающе смотрел на почтового служащего и подмигивал, говоря высоким, туманным, немного хрипловатым голосом, который идеально подходил для его юмора.

– Да, сэр, мистер Риверс, – улыбнулся почтовый служащий, – похоже, девочки написали вам сегодня утром целую стопку. Вот, пожалуйста, сэр.

– Ну, вот и хорошо, – прохрипел мистер Риверс, перебирая почту. – Мы, молодые парни, должны зарабатывать, пока светит солнце, не так ли? Как говорится, Время летит, и если мы не используем свои возможности по максимуму, когда они у нас есть, то может оказаться слишком поздно, прежде чем мы узнаем об этом.

Клерк с улыбкой согласился, и мистер Риверс, продолжая открывать и просматривать почту, пересек вестибюль и подошел к газетному киоску.

– Скажите, молодой человек, – прохрипел он, – нет ли у вас экземпляра старинного редкого издания, известного как «Нью-Йорк Таймс»?

– Да, сэр, мистер Риверс, – ухмыльнулся газетный клерк. – Я приберег один для вас. Вот, пожалуйста, сэр.

– А теперь, – предостерегающе сказал мистер Риверс, поднимая газету и нащупывая монету, – я не хочу ее, если только это не настоящее первое издание. Знаете, мы, коллекционеры, должны быть очень осторожны в таких делах. На карту поставлена наша профессиональная репутация. Если бы стало известно, что я пошел и купил второе, третье или четвертое издание «Таймс», думая, что у меня первое, – мне бы все испортили. Так что если вы считаете, что есть какие-то сомнения, скажите об этом, и мы отменим сделку».

Продавец новостей, улыбаясь, заверил мистера Риверса, что, по его мнению, его профессиональная репутация будет в безопасности, а мистер Риверс, энергично покачав головой, прохрипел: «Ну, вот и хорошо» – и ушел.

VII

Когда он шел в огромный зал для завтраков клуба, его высокий туманный голос был слышен повсюду: то он произносил приветствия, то отвечал на них. Он знал всех, и все знали его; его замечания ко всем были выдержаны в одном и том же тоне псевдосерьезной шутливости. В ответ на вопрос о состоянии его здоровья он заметил, что если ему станет лучше, то это причинит ему боль. В ответ на чье-то замечание о том, что он чувствует себя «не в своей тарелке», мистер Риверс сказал, что нет ничего лучше хорошей ржаной рюмки, чтобы помочь человеку быть «в своей тарелке».

За завтраком (грейпфрут, яйца всмятку, сухие тосты и крепкий черный кофе) у него появилось время для более тщательной проверки почты. Урожай оказался средним. Счет на оплату взносов от одного из его клубов – мистер Риверс состоял в восьми клубах, постоянно получал счета на оплату взносов и всегда ругался, как сейчас, что собирается «бросить» большинство из них. «Глупости все это, – сердито бормотал он, читая счет и сминая его в кармане, – в большинство из них я не хожу и двух раз в год, и каждый раз, когда я оборачиваюсь, кажется, что мне присылают счет за что-то». Письмо от коллеги, приглашающее мистера Риверса вступить в новый клуб – «Редакторы и авторы», – который только что был организован, собирался в первый вторник каждого месяца на ужин и «общие обсуждения» и в котором мистер Риверс мог пользоваться привилегиями членства всего за двадцать пять долларов в год («Мы все очень хотим тебя принять, Нед: все считают, что мы не можем называть себя «Клубом редакторов и авторов», если ты не член клуба – скажи, что ты присоединишься…»). Мистер Риверс энергично выругался под нос – черт побери, только-только парень попытался выйти из одного клуба, в котором состоял, как тут же появляется кто-то, кто пытается втянуть его в другой… Нет, сэр! С ним покончено! Больше никаких клубов для него! Тем не менее, в его усталых старых глазах появилось умиротворенное выражение, когда он прочитал лестные слова приглашения; он перечитал его во второй раз и убрал во внутренний карман пальто. Он все обдумает, но будь он проклят, если собирается вступить еще в какой-нибудь клуб!

Там была записка от почтенной миссис Корнелиус ван Аллен Хакер, напоминающая ему, что она ожидает его присутствия в субботу вечером на костюмированном балу, который будет дан в «Уолдорфе» «Друзьями финской свободы»: Костюмированный период, Луи Квинзе. Это напомнило мистеру Риверсу, что он еще не был у костюмера, чтобы принять участие в мучительной процедуре облачения в костюм обезьяны, брюки до колен с оборками для жилистых голеней, цветистый жилет и напудренный парик. Письмо от «Общества друзей Финляндии», в котором мистеру Риверсу сообщалось, что они уверены, что он с радостью подпишется на ценную работу Общества, когда ему расскажут, что это такое (от адресата доносились нечленораздельные ругательства): Черт возьми, он не хотел знать, что они делают, они делали то же, что и все остальные – пытались сделать его! Записка от вдовы покойного производителя кровельных материалов и члена Сената Соединенных Штатов миссис У. Спенсер Дрейк, приглашающая его на ужин в честь ирландского драматурга Шеймуса О'Берка в субботу в восемь. (Черт побери! Как, черт возьми, он мог пойти на эту вечеринку «Друзей Финляндии»; неужели она ожидала, что он придет в своем обезьяньем костюме?)