День за днем - Константин Константинов

вторично, чтобы окончательно решить, куда поставить цветы — на стол или на камин. Остановилась посреди комнаты в задумчивости — ей все казалось, что она забыла нечто важное, она силилась вспомнить это «нечто» и не могла. Наконец ей стало ясно, что не остается ничего другого, как ждать. Время вдруг стало каким-то пустым. Эти два дня, которые оставались до встречи, невозможно было заполнить, как предыдущие, обычными делами. Она начала нервничать; в голове мелькали, одна другую сменяя, радостные, но отрывочные полумысли-полумечты. Ей не сиделось на одном месте, хотелось движения, шума, хотелось хоть чем-нибудь занять сознание. Она оделась, перед тем как выйти, открыла окно и выглянула наружу. Плотный желтоватый туман сразу же пополз в комнату, сырой, холодный и осязаемый, как живое существо. Шум улицы долетал сюда совсем приглушенным. Снаружи ничего нельзя было рассмотреть. Обширный парк напротив темнел подобно огромному лесу, небо исчезло, земли не было видно и комната, казалось, висела в пространстве, сдавливаемая со всех сторон этой густой клубящейся массой, в которой утонул весь мир.

Город приобрел неузнаваемый облик. В сущности, города не было, от него остались обрывки улиц, здания, которые выплывали при приближении к ним, как темные корабли, и тут же снова таяли у нее за спиной, внезапно возникавшие прохожие, бесформенные и уродливые, сдавленный человеческий говор, шум моторов невидимых автомобилей, фары которых светились слабыми пятнами, такими бледными, что была видна раскаленная докрасна нить накала. Было что-то тревожное и в то же время отупляющее, усыпляющее в желтом полумраке этого дня, который, казалось, длился уже многие годы и бесконечность которого внушала зловещую безнадежность. Этот полумрак беспощадно отрицал солнце, краски, звонкие голоса, веселый смех и превращал город в таинственное царство шепотов, ловушек и какой-то нечистой свободы.

Молодая женщина долго бродила по этому новому, внезапно возникшему городу, который был скорее сновидением, чем действительностью. Площади напоминали зловещие перекрестки, населенные призраками; под мостами, точно гигантские звери, ревели невидимые буксиры. В ярко освещенных бесчисленными лампами ресторанах и кафе двигались, отражаясь в зеркальных стенах, мужчины и женщины, похожие на марионеток фантастического кукольного театра.

После полудня туман сгустился еще больше. На улицах, в витринах магазинов, над террасами кафе со стоящими у столиков кокосовыми обогревателями зажглись яркие надписи, низко над городом разлилось багровое сияние. Город напоминал картину, которую проецировал испорченный волшебный фонарь — контуры ее были размыты и расплывались в неверном свете.

Она возвратилась к себе рано, утомленная ходьбой и этим странным днем. В ней еще продолжала светиться прежняя радость, но туман как будто уже проник в нее, не гася радости, но придавая ей какую-то неопределенную остроту, не столько неприятную, сколько сладостно-тревожную.

Сидя перед камином, она глядела на синие язычки пламени и думала о том, что он уже в дороге и послезавтра, в семь часов утра, будет здесь. Послезавтра… Неожиданно у нее мелькнула мысль — как быстро проходит время!.. Затем она вспомнила, как еще утром это двухдневное ожидание казалось ей таким долгим. Да, конечно… Накопившаяся усталость еще давила ее, не было ли слишком коротким это время исцеления ее тела и души?.. И тут же, совсем непрошеная, мелькнула другая мысль: как хорошо было бы вот так же отдохнуть еще несколько дней, побыть совсем одной в полном покое пустоты, ничегонеделанья!.. Вот сейчас это новое ожидание опять наполнило напряжением все ее существо. Разумеется, эти мимолетные мысли сразу же улетучились, и наутро от них не осталось и следа.

Новый день ничем не отличался от предыдущего. Туман стал еще плотнее и неподвижнее. Лампы в домах горели с утра, на одежде оседала незаметная изморось, лица прохожих выплывали из тумана бескровные, с огромными глазами. Город окончательно сдался на произвол коварных, липких объятий, смирившийся, чуть ли не довольный этой неожиданной, мрачной лаской.

Все утро она провела дома. Чем можно было заняться в такую погоду? После обеда вышла. Погуляла в огромном, мрачном, притихшем парке, полном молчаливой угрозы. Прогулка не доставила ей удовольствия, и она снова смешалась с уличной толпой. На одном перекрестке, где она остановилась, чтобы осмотреться, прежде чем перейти улицу, до ее слуха донесся глухой гул водопада. Она удивленно оглянулась. Желтый туман, испещренный размытыми пятнами света, был непроницаем. Но шум падающей воды слышался совершенно отчетливо. Что бы это могло быть? Как таинственно было все вокруг! Она сделала несколько шагов, увидела впереди очертания каменной чаши и сразу поняла: то был известный старинный фонтан в центре площади, — и вся загадочность мигом исчезла. Что-то неладное творилось с ее нервами.

Она проделала свой путь вдоль набережной невидимой реки. Неожиданная мысль поразила ее как открытие: самым странным было то, что предметы в этом тумане не отбрасывали теней! Люди и предметы как бы скользили вокруг, расплываясь в тумане. То, что у них не было теней, делало их бесплотными и какими-то необыкновенными. Ах, если бы только этот туман вдруг рассеялся, если бы выглянуло ослепительное солнце и придало всему окружающему знакомый, привычный вид! Мир снова стал бы таким ясным, спокойным и надежным!.. Она взглянула на свои ручные часики — было еще очень рано. На углу остановился автобус. Не раздумывая, она вскочила на подножку. Ее вдруг охватило внезапное раздражение — захотелось как можно глубже, всем существом погрузиться в эту всепроникающую мрачную мглу, вступить с ней в решительную, упорную борьбу. Тяжелая машина, трясясь по брусчатке, поползла мимо старинных зданий, в первых этажах которых виднелись полуосвещенные лавки, пивные, прачечные, антикварные магазины. Автобус миновал мост, затем обогнул сад с черными деревьями, похожими на свернувшихся змей, и остановился на углу перед собором.

Стоя на площади, молодая женщина с изумлением смотрела на этот недавно еще такой знакомый город, который проплывал перед ней сейчас в совершенно новом, загадочном обличье. Над древними вратами храма, едва различимыми в сыром тумане, тянулась каменная процессия как бы оживших строгого вида старцев в длиннополых одеяниях. Гигантские розетки были похожи на зловеще оскаленные пасти, на углах собора торчали клювы чудовищных птиц, которые казались вылупившимися из мрака Автобус мягко зашуршал шинами по асфальту, снова миновал парк с узловатыми деревьями и покатился по шумной улице, освещенной множеством расплывающихся огней. На мгновенье над ним возникло здание мэрии, по карнизу крыши которого как бы бежали десять железных герольдов, держа в руках темные стяги, — десять черных рыцарей плыли над городом.

С каждой минутой молодую женщину все более явственно охватывало тревожное чувство, будто она