День за днем - Константин Константинов

1939 г.

Перевод Ю. Царвуланова.

ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ

Шоссе было безлюдным, гладким и вилось между высоким серебристо-серым жнивьем. Солнце уже закатилось, и сумерки, синие и прозрачные, незаметно сгущались, словно само предвечернее небо опускалось на землю. Маленький двухместный автомобиль торопливо скользил по шоссе с ровным, едва слышным гудением. Мужчина, зажав во рту потухшую сигарету, спокойно держал руль и временами быстро взглядывал на свою спутницу. Она откинулась в угол с полуулыбкой, чуть прикрыв глаза. Каштановые пряди рассыпались по ее щекам. Прозрачный летний сумрак, тишина, не только не нарушаемая легким шумом мотора, а наоборот, словно становившаяся от этого еще глубже, легкий холодок, тянущий с полей, — все сливалось в чувство покоя, беспечности и придавало лицам двоих путешественников выражение счастливой уверенности.

За одним из пригорков дорога ожила: навстречу двигались люди с мотыгами и торбами, телеги, груженные сеном, стадо, окутанное облаками пыли. Машина пересекла шоссе, ведущее к городку, домики которого белели сквозь сумрак в километре или двух отсюда.

Вскоре они снова остались одни среди потемневших полей. Он включил фары, и сразу вокруг воцарилась ночь. Проехали метров двести, когда свет внезапно погас. Мужчина остановил машину и попытался снова зажечь фары, но тщетно. Тогда он вышел, засветил электрический фонарик, наскоро осмотрел мотор. Дальше ехать было нельзя. Он нахмурился, раздосадованный, обошел машину и облокотился на дверцу возле спутницы:

— Ну? Что делать? Фары не желают загораться!

Женщина посмотрела на него. Потом, поняв, в чем дело, подумала мгновение и сказала:

— Вот как! Значит, мы не сможем ехать, — она рассмеялась. — Что же делать? Придется ночевать здесь, в машине!..

Он не ответил, снисходительно потрепал ее по щеке, брови его сошлись, он закурил, соображая, что делать дальше.

— А ведь я не шучу, — продолжала женщина. — Почему бы нам не остаться здесь?.. Посмотри, как хорошо!.. А когда рассветет, поедем дальше!..

Летняя ночь поглотила пространство, и все вокруг преобразилось. Рассеянный свет бесчисленных крупных звезд смутно отделял небо от невидимой земли. Весь мир погрузился в безмолвие, шум перешептывающихся в темноте колосьев да пенье цикад были единственными таинственными звуками, казалось, рожденными где-то в глубинах бесконечности.

Через минуту мужчина решительно произнес:

— Придется переночевать в городе. Утром я найду повреждение!.. К черту!.. Тут выбирать не приходиться!..

Он снова сел за руль, зажег подфарники, осторожно сделал разворот и медленно повел автомобиль к переливающимся впереди огням городка.

Она ласково дотронулась до его руки:

— Не надо расстраиваться из-за такой ерунды… Разве это не прекрасно?.. Переночуем в незнакомом месте! — Улыбнулась, прижалась щекой к его лицу и добавила: — Я даже рада…

Через десять минут машина въехала на главную улицу, светлую от огней лавчонок и магазинов, повернула у церкви с колокольней и остановилась перед единственной в городе гостиницей. Еще по дороге они почувствовали, как их обволакивает благоуханное облако, чем быстрее машина приближалась к городу, тем более густым и пряным становилось это благоухание. Воздух был напоен ароматом — теплым, сладковатым, странно кружащим голову. Они в недоумении осмотрелись. Напротив темнел маленький весь в зелени, садик. Фонарь на дверях гостиницы освещал густые ветви деревьев, и они поняли: это старые липы, осыпанные сверху донизу цветами, изливали свой аромат с какой-то неудержимой, безумной расточительностью.

Он запер машину, взял несессер, пальто и пошел следом за мальчиком. Гостиница представляла собой старую деревянную постройку, пол которой скрипел при каждом шаге. В коридоре стояла кровать прислуги. Им отвели лучший номер. Окна смотрели прямо на садик. Две зеленые, с высокими спинками кровати, умывальник да железная печка посредине составляли всю мебель. На раскрытых окнах шевелились пожелтевшие шторы. Здесь они опять окунулись в упоительный аромат, который, не смешиваясь с запахами улицы, тек прямо в комнату: ветви высоких деревьев тянулись к стенам.

Когда они остались одни, молодая женщина подошла к мужчине, с недовольным видом оглядывавшему комнату, обняла его за плечи и засмеялась, словно расшалившийся ребенок.

— Не правда ли, какая… смешная комнатка! А липы, липы — ты чувствуешь?..

Он тоже улыбнулся, побежденный ее хорошим настроением. В сущности, что особенного? Вместо полуночи они доберутся домой завтра к середине дня. Не велика беда!..

Они наскоро умылись и вышли поужинать. Городок, за день нагретый солнцем, ожил от вечерней прохлады. По главной улице, длиной каких-нибудь метров сто, прогуливалась местная интеллигенция: молодые чиновники, гимназисты и гимназистки. Тут и там за маленькими столиками сидели мужчины и пили кофе, в помещении слышался стук костей и бильярдных шаров. Из освещенных магазинчиков, которые уже начинали закрываться, доносилась передаваемая по радио одна и та же музыка. Время от времени по мостовой проезжала тележка, запряженная парой осликов, или проносился с ревом пустой грузовик, рассекая толпу из конца в конец надвое. Запахи пыли, жареных семечек и свежего кофе наполняли улицу, но эта смесь запахов, как и ровное гудение множества голосов, тонула в плотном, сладком аромате липового цвета. Он царил над этим городком, временами усиливаясь от набежавшего легкого ветерка, и проникал в глубь существа, вызывая в душе непонятную тревогу.

Мужчина и женщина выбрались из общего потока и оказались на маленькой базарной площади с пустыми лотками для зелени и кучами мусора, потом прошли мимо кирпичного, освещенного снаружи здания городского клуба. Несколько афиш и громкоговоритель сообщали о предстоящей демонстрации фильма. Они свернули в улочку и вскоре неожиданно оказались на окраине города. Деревянный мостик над пересохшей речкой уводил в темноту полей. Уличные шумы сразу исчезли. Отсюда городок выглядел маленьким, скучившимся вокруг нескольких далеких фонарей, потерявшимся в беспредельности летней ночи, которая обняла весь мир.

Чуть позже они сидели в ресторане, на который им указали как на самый приличный. Здесь было мало народу, большинство завсегдатаев уже отужинало, их приход привлек внимание всех, кто находился в зале. Разговоры стихли, взгляды заскользили по их элегантным дорожным костюмам, серьезному, с выражением легкой досады лицу мужчины и приветливому лицу женщины с удивленными улыбчивыми глазами. Все было ново для нее, все вызывало ее любопытство. Она не знала этих маленьких городков, этих низких крыш, этого незаметного существования людей, о которых говорили «народ».