Том 2(2). О времени и реке. Роман (окончание) - Томас Клейтон Вулф

твой живот, похоже, будет стоить тебе много денег! Человек, который любит еду так, как ты, чтобы удовлетворить свои потребности, должен быть миллионером. Но видишь ли, — продолжал он, сверкнув своим редким и мягким ехидством, — это тебе за то, что ты не вегетарианец, как Бернард Шоу и как я!.. О, Юджин, — воскликнул он тихо, смеясь, после краткого раздумья, — ты так полюбишь Францию… еда там замечательная… но господи боже мой, — и он снова засмеялся своим сияющим беззвучным смехом, — как же ты будешь ненавидеть Англию!

— Почему? Что, еда там плохая?

— Это непередаваемо! — прошептал Джоэль. — Для тех, кто любит еду, как ты: им приходится проходить через кошмарные пытки… Конечно, для меня это не имеет значения. Я могу съесть что-нибудь, что угодно, на самом деле лишь бы в составе были овощи, все это для меня на вкус примерно одинаково… но вы будете ненавидеть эту страну… Конечно, — прошептал он искренне. — На самом деле все будет не так: ты полюбишь и Англию, и англичан. Они потрясающие!

— А тебе часто доводилось там бывать, Джоэль?

— Только один раз, — прошептал он. — Когда мамуля и Розалинда поехали туда. У нас был дом в деревне, и мы жили там в течение пятнадцати месяцев. И это было грандиозно! Ты полюбишь эту страну… Черт возьми! Я надеюсь, что ты сможешь остаться там на целый год! — продолжал он с нетерпением. — Как ты думаешь, у тебя получится?

— Я так не думаю: видишь ли, я тебе уже говорил, у меня есть только сто пятьдесят долларов в месяц; когда я закончу в сентябре, мне должно прийти около пяти чеков с жалованьем: это всего лишь семьсот пятьдесят долларов. Так что я полагаю, что смогу добраться туда и пожить там в течение нескольких месяцев, но если я не смогу получить деньги от матери — надеюсь, что, возможно, она поможет мне, — я просто не вижу, как можно прожить там в течение целого года.

— Тогда смотри, — сказал Джоэль нарочито быстро и небрежно и глядя в сторону, как будто делал самое незначительное и само собой разумеющееся предложение в мире, — почему бы тебе не позволить мне помочь тебе?.. Я имею в виду, — поспешно продолжал он, его смущение выдавали только два пятна румянца на изможденном лице, — я бы очень хотел это сделать, если ты позволишь мне… это не составит никаких проблем вообще, и если ты захочешь, то сможешь вернуть мне эти деньги, когда сочтешь возможным… когда они поставят твою пьесу и у тебя будет много денег… так что я очень хочу, чтобы ты принял от меня их сейчас, когда тебе это нужно… Понимаешь, — прошептал он быстро, с улыбкой, — ведь я унаследовал кучу денег… больше, чем смогу когда-либо потратить… мне правда столько не нужно! Мне же исполнился двадцать один год весной этого года, ты знаешь, и теперь я ужасно богат, — прошептал он с юмором, а затем закончил быстрым извиняющимся шепотом: — Ну, не очень, конечно, по сравнению с некоторыми другими людьми, но, на мой взгляд, я даже слишком богат, — прошептал он, улыбаясь. — У меня денег гораздо больше, чем мне нужно — так что я действительно хочу, чтобы ты позволил мне помочь тебе, если тебе это нужно. Знаешь, Фрэнк сказал, что он даст мне знать, если ему что-нибудь понадобится, и я хочу, чтобы ты сделал то же самое… Я думаю, что ты должен поехать на целый год, как ты и собирался. Господи, это же твоя первая поездка, и, честно говоря, — прошептал он с энтузиазмом, — как я тебе завидую! Как я хочу еще раз куда-нибудь поехать впервые! Это будет потрясающе для тебя, ты прекрасно проведешь время, и ты просто должен остаться на целый год. Так что я хочу, чтобы ты позволил мне помочь тебе, если я смогу.

Он сделал это удивительно щедрое предложение с такой быстрой, торопливой небрежностью, что, казалось, это он жадно просит Юджина об одолжении, вместо того чтобы великолепно и благородно одолжить. И несколько мгновений Юджин просто не мог ничего ответить, а когда ответил, то не понимал причины своего ответа — своего отказа. Это было самое щедрое, самое самоотверженное и спонтанное проявление преданной и благородной дружбы, какое он когда-либо знал или встречал, и на мгновение, стоило ему подумать о своей вожделенной поездке, своей острой нужде в деньгах, и вдруг все оказалось так волшебно легко, хорошо и удивительно правильно для него, что, казалось, ничего другого не остается делать, кроме как немедленно, с благодарностью и с торжествующим видом принять предложенную помощь.

Тем не менее, когда он открыл рот, чтобы заговорить, то обнаружил, что, к его собственному удивлению, он собирается отказаться от этой чудесной и щедрой удачи. И он так точно и не смог понять почему: пожалуй, причиной могло стать растущее чувство чего-то чужеродного и непримиримого в сущности и цели их отдельно взятых жизней, растущее чувство сожаления и осуждения, еще усилившегося после разговора с Джоэлем в студии тем утром, от того, что их жизни будут проходить в разных мирах, сформировались для совершенно различных целей, движимы совершенно различными убеждениями. И с этим знанием у Юджина появилось некое чувство — чувство одиночества, окончательности, прощания, — как будто очередная огромная, широкая дверь качнулась и навсегда закрылась для него, отсекая от него Джоэля, как будто было что-то тайное, погребенное, имеющее колоссальное значение в душе каждого, и теперь они больше не могли открыть это друг другу. И, к своему удивлению, он услышал собственный голос:

— Спасибо, Джоэль… это так здорово с твоей стороны! Так же здорово, как и все, что я когда-либо слышал от тебя… Но я не нуждаюсь в помощи сейчас. Если мне что-то понадобится позже…

— Если и вправду понадобится, — сказал Джоэль очень быстро, — я хочу, чтобы ты обязательно дал мне знать. Я хотел бы, если ты не возражаешь… И черт возьми! Как же здорово знать, что ты собираешься путешествовать, — прошептал он снова с сияющим воодушевлением. — Я тебе завидую!

— Тогда я бы просил Бога, чтобы ты тоже смог поехать вместе со мной!.. Джоэль, — Юджин вдруг разразился взволнованной речью, пытаясь выразить словами внезапную резкую нетерпеливую теплую волну, поднявшуюся в его душе. — Разве ты не можешь тоже поехать? Мы бы отлично провели время — везде побывали, все увидели бы! Было бы замечательно, и это был бы большой опыт и для тебя, и для меня. Ты ведь тоже никогда раньше не видел Европу с такой точки зрения, не так