Виланд - Чарлз Брокден Браун

и слушал мои вопросы. Наконец, он сказал: «Клара, я знаю тебя по отзывам других людей и в некоторой степени по своим собственным наблюдениям. Ты не обычная женщина. До сих пор твои друзья обращались с тобой, как с ребенком. У них были добрые намерения, но вероятно, они не знают, насколько ты сильный человек. Я убежден в том, что твое мужество непоколебимо.

Ты хочешь узнать, кто погубил твою семью, хочешь узнать, как он это сделал и почему. Могу ли я призвать его сюда и дать ему возможность во всем тебе признаться? Может ли он сам все рассказать тебе?»

Я вскочила на ноги и огляделась со страхом вокруг себя, словно убийца был рядом. «Что вы имеете в виду? — спросила я. — Прошу вас, давайте покончим с этой неопределенностью. »

«Не бойся, ты больше никогда не увидишь лица этого преступника, если только он не наделен сверхъестественной силой, способной развязать веревки и отодвинуть засовы. Я сказал, что убийца предстал перед судом и что суд закончился призывом судьи к преступнику высказаться и или признать, или отрицать свою вину. Согласие обвиняемого было дано незамедлительно, при помощи жеста, с величественным спокойствием, которое скорее приличествовало божеству, чем простому смертному. Адвокаты, судьи и все присутствующие были потрясены и, затаив дыхание, наблюдали за происходящим. Один из присутствующих очень точно записал всю речь обвиняемого. Вот она, — сказал дядя, протянув мне рукопись, — можешь почитать на досуге. »

С этими словами он вышел из комнаты. Я не медлила ни секунды. Я развернула рукопись и прочла следующее.

ГЛАВА XIX

Теперь слово в свою защиту должен был произнести подсудимый Теодор Виланд. Некоторое время он стоял, молча озираясь, с кротким выражением на лице. Наконец он заговорил:

«Как странно: меня знают и мои судьи, и те, кто здесь находится. Кто из вас не знает Виланда? Кто не знает его как мужа, отца, друга? И все же меня привлекли к суду как преступника. Меня обвиняют в дьявольском злодеянии, меня обвиняют в убийстве жены и детей.

Это правда, я убил их. Все они погибли от моей руки. Подло было бы пытаться оправдываться. В чём меня призывают оправдываться? И перед кем?

Вы знаете, что все они мертвы и что все они убиты мной. Что вы еще хотите? Хотите ли вы вырвать у меня признание о мотивах моих поступков? Разве вам они уже не известны? Вы обвиняете меня в злодействе, но ваши глаза открыты, ваш разум не изменил вам, ваша память вас не подводит. Вы знаете, кого вы обвинили. Вся его жизнь вам известна, его отношение к жене и детям тоже. Вам известны его прямота, непоколебимость его принципов, и все же вы настаиваете на этом обвинении. Вы привели меня сюда в кандалах, словно преступника, вы считаете меня достойным подлой и мучительной смерти!

Кого же я предал погибели? Свою жену — и своих детей, которым я дал жизнь, — создание, которое, поскольку она превосходила их во всем, я любил больше, чем тех, с кем меня связывали узы естества. Подумайте же, какое злое чувство могло заставить меня совершить такое деяние? Скройте свои дерзкие головы от испытующего взора небес. Спрячьтесь куда-нибудь, куда не проникнет человеческий взгляд. Вы можете сожалеть о своей греховности и о своей глупости, но вы же можете и искупить их.

Не думайте, что я говорю это ради вас. Не допускайте такой нелепой мысли. Вы можете считать меня убийцей и можете приговорить к преждевременной смерти. Я ничего не сделаю для того, чтобы разубедить вас, я не произнесу ни слова, чтобы уберечь вас от этого кровавого безумия. Но среди вас есть люди, которые пришли сюда издалека: вот для них, для тех, кто из-за отдаленности расстояния ничего не знает обо мне, я расскажу о том, что сделал и почему.

Нет нужды говорить, что моей высшей страстью является любовь к Господу. В Его присутствии мое сердце всегда было простым и открытым. Я жаждал познать Его волю. Я горел желанием получить подтверждение своей вере и своему послушанию.

Я проводил дни в поисках того, как познать Его волю, но дни мои были наполнены печалью, потому что поиски были безуспешны. Я молил Господа, чтобы Он наставил меня на истинный путь, я стремился к каждому проблеску света на этом пути. Нельзя сказать, что я находился в полном неведении, но моим знаниям не хватало подтверждения. Вся моя жизнь была отравлена этой неудовлетворённостью. Цели мои были чисты, поиски неустанны, но только сейчас все эти цели достигнуты, а поиски вознаграждены.

Благодарю Тебя, Отец мой, за твою доброту, за то, что Ты не потребовал у меня меньшей жертвы, за то, что дал мне возможность подтвердить мою покорность Твоей воле! Что бы я не выполнил из того, что было бы угодно Тебе потребовать от меня? Теперь я могу, не стыдясь и не опуская глаз, потребовать у Тебя награды, ибо я пожертвовал Тебе всеми сокровищами моей души.

Я находился у себя дома. Был уже поздний вечер, моя сестра уехала в город, но намеревалась вернуться. Мы с женой не ложились спать, ожидая ее приезда, однако, все остальные уже разошлись по своим спальням. Я находился в спокойном состоянии духа, но слегка беспокоился относительно безопасности сестры. Последние события, которые трудно было объяснить, указывали на существование какой-то угрозы, но она не имела определённой формы и лишь слегка тревожила наше воображение.

Время шло, а сестры все не было. Ее дом находится неподалеку от нашего, и хотя она собиралась пожить у нас, возможно, по забывчивости или по какой-нибудь надобности она могла вернуться к себе домой.

Поэтому я решил удостовериться во всем сам. Я пошел к дому сестры. Пока я шел, я всю дорогу размышлял о том, в каком состоянии находится мой разум. В горячке мыслей я позабыл, куда и зачем иду. Несколько раз я останавливался, несколько раз сбивался с пути, и мне было трудно снова найти дорогу.

Ход моих мыслей проследить не стоит большого труда. Поначалу в каждой жилке моего тела билось чувство восторга, известное тому, чья родительская и супружеская любовь не знает границ, чья чаша желаний, какой бы глубокой она ни была, переполнена его благодарностью. Я не знаю, почему эти обычные для меня чувства взыграли с такой силой. Переход от чувства радости к чувству благодарности тоже не был необычным для меня. Мой Создатель одарил меня всевозможными