Рассказы монгольских писателей. Том второй - Чимидийн Алагсай

— Ясно. А где он, Дугэр?

— Вообще он в сомонном центре работает, в подсобной бригаде. Но сейчас работы там нет, а старик не любит сидеть сложа руки. Наверняка мы его встретим на кормовой точке.

— А что он там делает?

— Всем помогает. Старшим на кормовой точке его младший брат, тоже старик.

— Сколько же лет Дугэр-гуаю?

— В этом году семьдесят пять исполнится.

— Еще не на пенсии?!

— О пенсии и слышать не хочет. Вот какой человек!

За разговором мы не заметили, как подошли к кормовой точке. Из юрты навстречу нам вышли люди. Неподалеку рослый старик отбрасывал в сторону свежий навоз и укладывал назем. Он обернулся и тоже пошел нам навстречу. «Наверное, это и есть Дугэр-гуай», — подумал я и не ошибся.

— Как поживаете, Дугэр-гуай? — поздоровался с ним ветеринар. Я тоже, словно старого знакомого, поприветствовал Дугэр-гуая. Моя рука утонула в его огромных ладонях. Он поцеловал меня в щеку и, угощая табаком из своей агатовой, в красную крапинку, табакерки, посмотрел мне в глаза, как бы спрашивая: «Чей ты, сынок? Он пошел вместе с нами, немного растерянный. «Неужели памяти у меня совсем нет?» — прочел я в его взгляде.

Мы стали осматривать загоны и амбары, а Дугэр-гуай вернулся и продолжал укладывать квадратные пласты назема. Ознакомившись с кормовой точкой, я подошел к старику. Лицо его блестело от пота. В глазах горел задорный огонек. От старика так и веяло силой и бодростью, даже от его седой бородки.

— Назем здесь лопатой можно грести, а вот камни найти трудно. Верно? — начал я разговор.

— Земля у нас богатая, сынок, — произнес Дугэр-гуай, на что я возразил:

— Но здесь даже в собаку нечем бросить.

— Где грунт есть, там есть и камни.

— А где вы взяли камни для этих загонов?

— Совсем близко, сынок, почти рядом. — И так как руки у старика были заняты, он мотнул куда-то в сторону подбородком.

— Прежде чем рыть колодец, надо определить, где есть вода. Может быть, таким же образом узнают, где лежат камни? — спросил я.

— Пожалуй. Но найти залежи камней — это еще не все. Главное узнать, где лежат камни, которые можно достать.

— А как это сделать?

— Надо поговорить с ними. Ведь у камней есть свой язык.

— Вы знаете язык камней?

— Да. Мы понимаем друг друга.

— О чем же вы с ними говорите?

— Знаешь, сынок, ведь это они, камни, научили меня справляться с любой работой. Ведь даже камень не любит, когда его бьют да колотят. Чтобы достать его, нужно узнать, где он расслаивается, тогда считай полдела сделано. Когда я был молодым и крепким, вытаскивал камни большим ломом. Теперь мне его не поднять. Но с десяток кубометров камня в день я добываю спокойно, покуривая табак. А почему, думаешь? Потому что нашел общий язык с камнем.

— Разве куренье помогает работе?

— В молодости человек работает в меру своих сил. В старости — в меру ума. Молодой отдохнет немного — глядишь, снова набрался сил. А старому покурить надо, тогда он лучше соображает. Ты приглядись, как только старик задумается о чем-нибудь, сразу закуривает.

— Дугэр-гуай, а бывают камни, которые не одолеть?

— Человек думает, камень — нет. Тридцать лет я каменотесом работаю и не было камня, который бы я захотел взять и не взял. Правда, в прошлом году в Дэлгэрцогтыншовхе с одним камнем мне все же не удалось справиться. Крупный, величиной почти с юрту, его пришлось приподнять рычагом и копать снизу. Не одну телегу уже нагрузили камнями. А этот как вытащить? Всю зиму я об этом думал, курил и думал. И только сейчас додумал. Летом займусь. Я работаю с камнем, и мне приходится копать землю. Но я не люблю оставлять на ней раны. Горы и холмы неповторимы, у каждого — свое лицо. За всю свою жизнь я не оставил на них ни одного шрама…

Здесь наш разговор прервался — Дугэр-гуай пошел к колодцу, где ему надо было поработать. Я смотрел, как бодро он идет, большой, похожий на скалу, и думал: «Много драгоценных камней лежит в недрах Гоби. Дети порой играют халцедоном и агатом, бывает, запускают ими в бродячих псов. Камни эти кажутся простыми, не поражают взор, но они хранят величие матери земли. Дугэр-гуай подобен этим камням».

Итак, выяснилось, что мы с Дугэр-гуаем старые знакомые. Характер у него остался прежний, но глаза уже не видели, и он сильно исхудал. Посмотрев на мальчика, который молча стоял рядом с нами, я спросил:

— Дугэр-гуай, мальчик родня вам?

— Да. Это мой внук. Смышленый он у меня. Вместо глаз мне теперь, — ответил старик и погладил мальчика по голове.

Вокзальная площадь опустела. Я так и не встретил человека, которого ждал.

— Куда вам ехать? — спросил я. — Давайте подвезу.

Старик потянул мальчика за рукав и спросил:

— Ну, скажи, как это называется?

— Выставка, — громко ответил мальчик.

— Какая выставка? — удивился я.

— Та самая, где лунный грунт показывают, — сказал старик. — Как же она называется?..

— Выставка советской науки и техники, — выпалил мальчик.

Вскоре мы втроем ехали на машине в сторону выставки.

— Вы надолго в город, Дугэр-гуай? — спросил я.

— Нет. Внук учится, а мне велят лежать. Надеемся все успеть за день.

— Неужели вы ради выставки в такую даль ехали?!

За последний год Дугэр-гуай сильно сдал. Он почти лишился зрения, стал вспыльчивым, раздражительным. И очень сокрушался, что не может больше работать.

Дети Дугэр-гуая решили отпраздновать восьмидесятилетие отца, но сказали ему об этом незадолго до юбилея.

— Какой еще юбилей… Работу не закончили, а уже веселиться вздумали… — отвечал старик. — Я никогда не любил пировать да слушать пьяные похвалы. Работал, пока силы были. Много добыл камней из земли. А теперь единственное, что мне осталось, — это уснуть в ней, вернув таким образом хоть один кубический метр того, что я у нее отнял. Меня прозвали Камень Дугэр, да и сам я многим камням дал свое имя. Как и они, я иссякну, и как они, буду лежать в родной земле. Когда умру, не кладите меня в гроб, не закрывайте разными тряпками. Опустите меня… без всякой одежды в землю… Хочу лежать в ней как камень.

Старик рассердился и почти весь вечер молчал. Никакие уговоры не помогали. Дети рассказывали старику разные забавные истории из его жизни, чтобы его рассмешить. Нарочно сказали, что это председатель объединения велел справить юбилей. Но тут Дугэр-гуай не выдержал:

— Пусть председатель на работе распоряжается. А праздновать или нет, это мое дело.

Он лег и отвернулся к стене.

Утром все увидели старика одетым. Он