Настроения - Луиза Мэй Олкотт

детей, что душа у меня поражена болезнью, от которой, может, я вообще никогда не исцелюсь, и что, пока я больна, не имею права на замужество? Я и сама подозревала такое целый последний год, а теперь уверена. Благодарение Богу, что у меня не родился ребенок, которому бы передалась моя истерзанная душа.

– Ты, дорогая моя, как наши предки, которые верили, что в каждом из нас борются две души. Не эти ли души по очереди управляют твоими поступками в зависимости от твоего настроения и обстоятельств? Даже самый важный для каждой женщины шаг ты совершила под властью конфликтных сил – импульса и неведения, страсти и гордости, надежды и отчаяния. А теперь стоишь на развилке дорог, не зная, какую выбрать. Одна тебя манит, потому что там Адам, а я указываю тебе на другую. Она камениста, путь по ней труден. Сама иду по ней, поэтому знаю. Но все равно советую тебе тоже свернуть на нее. И собственной дочери, будь она у меня, посоветовала бы то же самое.

– Спасибо тебе. Готова следовать за тобой. Но как же пуста окажется жизнь, когда я откажусь от Уорика!

– Куда менее пуста, чем если, поддавшись желанию, ты обретешь в нем новую ошибку и еще одно несчастье. Люби ты Джеффри, твоя жизнь сложилась бы хорошо и спокойно. Но из-за любви своей к Адаму не рассчитывай ни на то, ни на другое. Он из тех, кого можно назвать исключением из правил. Ты – тоже. Может, именно потому вас так тянет друг к другу. Адамом управляет разум, Джеффри – сердце. Адам относится к людям критически, Джеффри – с любовью. Он горд и скрытен, трепетно оберегает дорогое себе. Адам поверяет свои привязанности интеллектом, изучая их и анализируя, как и весь окружающий мир. Он доверяет лишь собственной проницательности. Главное для него – принципы, а люди – всего лишь одушевленные факты или идеи. Они интересны ему, покуда дают пищу для размышлений и выводов. Когда в них не оказывается ничего больше для него нового, он их без сожаления от себя отбрасывает, как бесполезную скорлупу от съеденного ореха, увлеченно переходя к новым объектам. Жизнь для него – непрерывная устремленность вперед, и он следует по этому пути, подчиняясь своей натуре, как море или солнце подчиняются законам природы.

– Все так, Фэйт, но ведь есть еще что-то?

– Немного разумных женщин отважатся выйти замуж за этого благородного и достойного любви мужчину, пока время не укротит его, а опыт не изменит. Но даже тогда риск будет велик. Адам неосознанно требует очень многого. Он подавляет личности других. Дает тоже многое, но и то, чем он делится, сможет принять для себя с пользой, не потеряв себя полностью и не растворившись в нем без остатка, только личность, ему силой равная. Ни один мужчина не обладает силой Святого Духа, ни одной женщине не дано Его чистоты. Ты чувствуешь это, не постигая, и просто покорно склоняешь голову. Но речь-то сейчас идет не о Святом Духе, а о человеке. Ты любишь Адама, но одновременно боишься, жаждешь стать всем для него, но сомневаешься, что способна принести ему счастье. Разве я не права?

– Да.

– Тогда едва ли сочтешь неожиданным мое мнение. Этот неравный брак будет краток. Со светлым началом и мрачным концом. Страстное стремление повсюду следовать за ним окажется для тебя изнурительным. Он этого не заметит, а ты сама не признаешься. Во всем, кроме любви к нему, ты окажешься чересчур молодой, пылкой и хрупкой, чтобы быть его женой. С тем же успехом маленькая лесная пташка, выбрав себе спутником жизни орла, попыталась бы бороздить с ним на крошечных своих крыльях небесные выси. И только позже до них обоих дошла бы истина: пташка почти слепнет от яркого солнца, обогреть огромное гнездо не в силах и погибает от одиночества, которое иногда так дорого ее избраннику. Но она так любит его, верна ему, что гонит от себя тоску о том, для чего действительно создана: о безопасном гнезде среди травы, более нежном партнере, летней жизни и зимних перелетах на юг.

– Фэйт, ты пугаешь меня. Ведь именно это я сама смутно чувствовала, но гнала от себя, потому что не понимала, да и не решалась взглянуть фактам в лицо. Каким образом тебе-то удалось так ясно все понять? Откуда ты столько знаешь? Можно подумать, тебе кто-то подробно о нас рассказал.

– Мне досталось несчастливое детство в доме, полном разлада. Я рано познала тяжесть забот и горечь потерь, которые еще в ранней юности заставили меня повзрослеть и научили внимательно наблюдать за тяготами и неладами других. Видя и узнавая что-то, я всегда задумываюсь о причинах. Джеффри мне много всего рассказывал. Адам – еще больше.

– Ты его видела? Он был здесь? Когда, Фэйт, когда?

Лицо Сильвии озарилось и расцвело. Голос, только что глухой от тревожной тоски, зазвенел мелодией радостного желания. Фэйт вздохнула и с растущим состраданием в глазах постаралась ответить так, чтобы ни единым словом не ранить возвышенных чувств своей собеседницы:

– Я видела его неделю назад. Неистовый и решительный, как всегда. Он часто этой зимой появлялся здесь. Наблюдал за тобой, никем не замеченный, а потом делился со мной наблюдениями. Вот почему приезд Джеффри не стал для меня неожиданностью. А что касается Адама… Ты ведь просила его узнавать новости о себе у меня, и он предпочел делать это не в письмах, а лично. Потому что написанное, по его словам, иной раз толкуешь по-разному, а в разговоре с другом все становится гораздо яснее.

– В этом весь Адам. И что же он тебе говорил? Что ты ему советовала? Убеждена, что ему были необходимы твои советы, как и всем нам.

– Да, он просил у меня совета, и я была с ним так же искренна, как с тобой и Джеффри. Адам помог мне лучше понять тебя. Слушая, как он говорит о тебе, я больше прежнего начинала ценить твои достоинства и снисходительнее относиться к твоим недостаткам. Мне стало ясно из слов Адама, насколько трудно тебе преодолеть их. Твой отец всю первую неделю того веселого лета, когда ты познакомилась с Адамом, исповедовался ему, словно духовнику. Уорик умеет располагать людей к откровенности. Нет, он ничем не нарушил тайну исповеди. Просто история, услышанная от твоего отца, многое объяснила ему в тебе, его дочери. Уорик тем и прекрасен, тем и вызывает на откровенность, проникая своим ясным умом сквозь броню нашей гордыни и скрытности, что несет нам в ответ благодарное чувство исцеления. Редкий дар, преодолев все препятствия, раскрыть нам самим то лучшее, чем мы обладаем.

– Да, к Джеффри