Настроения - Луиза Мэй Олкотт

– Слушаюсь и повинуюсь, если согласны меня назвать своим Гамалиэлем, – произнес дородный влюбленный, охваченный восторгом победы, но не убежденный в способности совершить героический подвиг подъема с колен без посторонней помощи.

– Гамалиэль, – выдохнула Прю, отдавая в плен ему свою руку.

– Благословеннейшая из женщин! – в полном блаженстве откликнулся преподобный, предоставляя благословеннейшей представительнице прекрасного пола право помочь ему подняться на ноги.

Одарив Прю еще несколькими благопристойными изъяснениями привязанности, он направился к мистеру Юлу, а сама Прю поспешила к Сильвии.

– Мое дорогое дитя, я приняла его предложение. Такой приятный сюрприз и так трогательно! Но я просто убита. Мария скверно подмела комнату. Колени его прямо белыми стали от пыли. Ох, какая же я счастливая женщина, благослови тебя Бог, любимая!

– Сядь-ка и расскажи обо всем по порядку, – потребовала сестра. – Только не надо пытаться шить. Лучше уж плачь, если хочешь, а я тебя обниму, потому что действительно очень рада.

Прю вместо слез принялась бурно раскачиваться из стороны в сторону и, унимая тем самым встрепанные чувства, излагала свою любовную историю, а Сильвия попутно ее поздравляла и с позиций благоразумной зрелой женщины высказывала кое-какие сомнения.

– Но не староват ли он для тебя, дорогая?

– Наоборот, подходящего возраста. Муж должен быть десятью годами старше жены. Женщина к тридцати пяти достигает расцвета сил, и, если к этому времени не достигла благополучия, значит, уже никогда не достигнет. Что мне лучше надеть? Платье из шелка жемчужного цвета и белый чепец или просто красивое дорожное платье?

– Какое угодно, Прю. Но не слишком ли он корпулентен, чтоб не сказать тучен?

– Ты, Сильвия, на том основании, что наш отец худобой похож на тень, готова любого мужественно сложенного человека, как Гэм… мистер Блисс, считать слишком тучным. Я никогда не желала выйти замуж за немощного. Кстати, вот мистер Макгрегор умер на прошлой неделе от апоплексического удара. Прямо на званом обеде. Уткнулся вдруг головой в тарелку с сыром и без единого стона тут же отправился к праотцам. А вот мужчины крепче, чем мистер Блисс, не сыскать. Ни одного седого волоса на голове и, кроме подагры, никаких жалоб на здоровье. Такой аристократический недуг! Хорошо, что у меня большой запас отличной фланели. Она при подагре очень помогает.

– Он, конечно, вполне привлекателен, – с трудом сохраняла серьезность тона Сильвия. – Но я бы на твоем месте испугалась ответственности за целых девятерых детей.

– Нет, для меня они как раз главный стимул к замужеству, – горячо возразила Прю. – Только подумай, в каком ужасном состоянии находятся эти малютки, которых бросили на попечение легкомысленной гувернантки и полудюжины глупых слуг. Я рвусь поскорее окружить их заботой и тороплю, чтобы свадьба наша состоялась пораньше. Ведь скарлатина и корь ждать себя не заставят, а переболели ими только близнецы Гас и Гэм. Я уже знаю имена всех, и возраст, и характеры. И люблю их уже, как мать. Он тоже их обожает. Ужасно мило для такого ученого и солидного человека.

– Если у тебя самой нет никаких сомнений, то и у меня их не остается. Только вот не сочти недобрым с моей стороны, дорогая, но тебе правда по сердцу стать четвертой миссис Блисс?

– О небо! Да я об этом и не задумываюсь. Бедняга! Лишиться трех жен! Вот оно, доказательство, насколько сильно нуждается он в утешении и насколько хорошим мне станет мужем. Волнуюсь я из-за другого, Сильвия. Мне эти достопочтенные люди никогда не были по-настоящему хорошо знакомы, но я все равно постараюсь по мере сил сделать Гамалиэля счастливым. Страдания его сейчас неимоверны. Только вообрази, дитя мое! Только представь себе! Кучер у него пьет. Кухарка знай себе устраивает чаепития по несколько раз на дню да подворовывает, чтобы на добытое содержать семью брата. Горничные куролесят со слугами. Три нахальные старые девы положили на Гамалиэля глаз и изводят его своей назойливостью. А бестия гувернантка, прости за сильное выражение, строит ему глазки прямо при детях. Иными словами, выйти за него замуж – мой долг, и я его выполню, положив конец неприемлемому положению дел.

– А если серьезно, ты его сильно любишь? Способен он принести тебе счастье, которого ты достойна, моя дорогая старушка? – решилась спросить Сильвия.

Прю, уронив свое рукоделие, уткнулась лицом в плечо младшей сестры и жалобно шмыгнула несколько раз носом.

– Да, милая, я люблю его. Научилась любить, и у меня получается. Буду с ним счастлива, а главное, занята. Здесь я больше не нужна и рада, что перееду в свой собственный дом, совершенно спокойно уступив тебе свое место. Мария прекрасно мною обучена, и все станет делать по-прежнему. А теперь поцелуй меня и расправь мне хорошенько воротничок. Отец вот-вот позовет меня вниз.

Сестры, обнявшись, немного поплакали, как и водится среди женщин при столь важных событиях, а затем занялись сочинением свадебного наряда, выбирая, чему отдать предпочтение – «шелковому платью с белым чепцом» или «красивому дорожному костюму».

Мисс Юл принесла серьезную жертву светским приличиям и собственным мечтам, отказавшись от пышной свадьбы. К великому удивлению и облегчению Сильвии, она решила не устраивать шумной церемонии. Так, по ее суждению, было правильнее всего, учитывая текущее положение дел. Ей хотелось тихо обвенчаться в церкви и перейти от прежней жизни к новой.

На том она и настояла. Пожилой жених не протестовал. Корь-то и впрямь подбиралась, выискивая новых жертв, и преподобный лишь радовался, что помощь Прю не заставит себя долго ждать.

– Три недели слишком короткий срок, – говорила она. – Ничего как следует не сделаешь, ведь для пышной свадьбы все должно быть идеально. А наряды делают не волшебники… Портнихи – смертные женщины, которые в этом сезоне берут за работу безумные деньги. Поэтому, Гамалиэль, наберись еще немного терпения и употреби оставшееся время, чтобы получше расположить моих дорогих малышей ко мне.

– Так и сделаю, дорогое мое существо, – пообещал влюбленный преподобный и обещание свое выполнил.

И Прю свои выполнила – с такой пунктуальностью, что вышла замуж в сметанном на живую нитку платье, не успев подрубить целую дюжину носовых платков. Два эти факта продолжали ее беспокоить даже перед алтарем. Свадебная церемония прошла очень тихо, и после скромного ужина и небольшого количества слез, пролитых при прощании, миссис Гамалиэль Блисс отбыла из-под отчего крова, оставив после себя пустоту и направившись приносить радость, уют и мир сердцу своего мужа и душам девяти чад его и положить конец светской жизни в людской. Таким вот образом и взошла она на престол королевства, которым ей предстояло править долго и продуктивно во славу его и процветание.

Не успел затихнуть ажиотаж, связанный с Прю, как Сильвии помешало