Наша кровь - Хесус Лара

Однако вскоре Шахтеру стало ясно, что уроки закончатся раньше, чем ему хотелось бы. Микита глотала одну за другой страницы букваря, как самые заманчивые сласти. А он желал бы вечно чувствовать ее подле себя, наслаждаться звуком ее голоса, вдыхать свежий аромат ее тела. Он вернулся к первым урокам, якобы желая проверить, не забыла ли она пройденного. Но ученица отвечала так, будто только вчера выучила. Повторение заняло всего несколько минут. Но он любил, а любовь, как известно, творит чудеса и подстегивает воображение. Итак, любовь натолкнула Шахтера на мысль, что девушке не худо бы познакомиться с арифметикой, историей и географией. Отцу, понятно, и в голову не пришло возражать. Как не радоваться тому, что дочка в клинике учится — не хуже, чем в школе.

Однажды раньше обычного часа, отведенного для посетителей, в клинике появились дядя Хасу, Илаку и Дони. Их отрядила в город деревня справиться о здоровье раненых. Они прихватили с собой кувшинчик чичи и немного денег. Все оживились. Не закрывая рта, рассказывали крестьяне о последних событиях в деревне. О похищении, закончившемся браком. О смерти старика дяди Фили. О хорошей погоде. О подоспевших ко времени дождях, суливших славный урожай. Попав в город, они мимоходом заглянули в сельскохозяйственную хунту и получили там кое-какие бумаги, но, что в них написано, пока еще не известно.

Шахтер развернул бумаги. В них он нашел «заключительный доклад» хунты о принятом решении. В точном соответствии с законом поместье было признано «непроизводительным», а следовательно, целиком подлежащим разделу. Это вызвало бурю восторга. Тули прыгнул на койку и принялся выкидывать коленца здоровой ногой, Микита пустилась в пляс. Паренек, не спуская на пол больной ноги в гипсовой повязке, подхватил девушку и, подбросив вверх, уронил на койку Шахтера, который покраснел так, словно нечаянно выдал свою самую заветную тайну. А девушка, упавшая прямо на колени Томаса, вскочила одним прыжком на ноги, зардевшись как маков цвет. Шумное веселье не смолкало до вечера. Все в клинике переполошились. На пороге появился встревоженный хирург; но, узнав причину общей радости, присел побеседовать со своими больными и даже выпил с ними стаканчик чичи.

Вскоре Миките сняли повязку с головы. Когда она вошла в палату показаться отцу, все с удивлением обнаружили, что от глубокой раны не осталось и следа, если не считать тонкой, едва заметной полоски на лбу. Новый повод для радости.

— Скоро мы все поправимся,— заключил Тули.

— И вернемся в родные места,— добавил дядя Агапу.

Шахтеру захотелось отметить выздоровление Микиты. Он уже свободно ходил, хотя рука была еще в шине; хорошо бы, сказал он Туми, отправиться с Микитой на прогулку, показать ей город.

— Тебе ни в чем нет отказа,— ответил Туми.— Да и девушке неплохо пройтись и развлечься.

Они вышли из клиники. Шахтер повел Микиту в центр. Он показывал ей улицы, прохожих, многоэтажные дома, встречавшиеся им по пути. Микита слушала его как завороженная, от счастья сердце ее готово было выскочить из груди. Они шли, а руки их, жившие, казалось, своей собственной жизнью, нашли друг друга и переплелись в тесном пожатии. Так дошли они до парка и сели в автобус. Не обмолвившись ни единым словом, они сошли на окраине города и отправились бродить вдвоем по тропинкам среди деревьев, цветов и птичьего гомона. У подножия горы в тени терпентинового дерева, пологом раскинувшего свои густые ветви, Томас нежно привлек к себе девушку. Она подняла голову, их губы встретились. В этот миг все вокруг потонуло в море лучезарного света.

Глава X

1

Судья по сельскохозяйственным вопросам обладал отличной выправкой. На улице, где он прогуливался всегда один, гордо выпрямившись, его можно было принять за средневекового рыцаря, закованного в железные доспехи. Но у себя в конторе он преображался. Казалось, своды законов составляют его единственную пищу в жизни. От него даже веяло статьями закона, которыми надышались его легкие. Бросалось в глаза неизменное стремление судьи сохранить дистанцию между своей особой и тяжущимися сторонами; эта дистанция была точно измерена в метрах. Ни одному посетителю не удавалось, независимо от цели визита, увидеться с ним иначе, чем на заседании. Никто не имел права войти к нему, прежде чем предварительно не войдет секретарь суда, покидавший кабинет только с разрешения судьи.

Руководители из Сайпуренды частенько наведывались в суд: им не терпелось узнать, не последовало ли решения по их делу. Но всякий раз секретарь суда отрицательно качал головой. Судья милостиво назначил им аудиенцию и с убийственным спокойствием заявил, что разрешить вопрос о земле — это не миску кукурузы съесть; пусть запасутся терпением и дадут ему время всесторонне изучить дело.

Крестьяне запаслись терпением. Шли дни, недели. Месяц. Два месяца. Наконец решение было принято. Но если заключение хунты обрадовало земледельцев так, словно все их надежды уже сбылись, воплотившись в зримые, полные до краев закрома, сулившие хижинам мир и изобилие, то, познакомившись с решением суда, они испытали такое чувство, будто на них обрушился небесный свод. Им и в голову не приходило, что их давнишняя мечта нежданно-негаданно угаснет, как огонек под ливнем. Решение суда от первого до последнего слова расходилось с постановлением хунты и признавало Сайпуренду образцовым «сельскохозяйственным предприятием, не подлежащим отчуждению». В заключение суд требовал возврата земли ее владельцу с возмещением всех нанесенных ему убытков.

Руководители бросились в город, чтобы посоветоваться с адвокатом и Шахтером, который без колебаний сказал:

— Надо бороться. В высших инстанциях можно добиться отмены решения. Я не уверен в успехе, но бороться необходимо. К борьбе надо привлечь соседние союзы и вместе нажимать, требуя неукоснительного применения закона.

Адвокат тоже был возмущен решением суда.

— Какая гнусность! Издевательство над законом! Правосудие пригвождено к позорному столбу! — И он тут же составил обжалование. Доводы адвоката превращали судебное решение в жалкий клочок бумаги.

И вот в деревне снова возродилась надежда, робкая и неуверенная, как слабые ростки зелени после первых живительных дождей на выжженной зноем земле.

Руководители союза не забыли слов Шахтера. Они отправились в ближние и дальние деревни с тем, чтобы охватить всю долину. Однако стоило больших усилий растолковать соседям, что решение суда касается не только Сайпуренды, но неизбежно распространится и на все прочие поместья. Это скорее пробный шар. Ведь судья