Наша кровь - Хесус Лара

ветер. Он был хорошо одет, куда лучше Шахтера, но держался скромно. Перебросившись двумя-тремя словами с приезжими, он спросил, что привело их в город, и внимательно выслушал подробный рассказ Туми. Потом, задав несколько вопросов, сказал:

— Да, дела идут неважно, и не только для вашей деревни, а для всех крестьян страны. Правительство издало новый закон, по которому оно отнимает у вас левой рукой все, что дало вам правой. По первому закону вы получали землю в таких размерах, которые граничили с мелкими владениями. Это было справедливо. Такая разумная мера давала в руки крестьян средства, обеспечивающие ему свободу. А по новому закону вы получаете жалкие наделы и нет никакой надежды на лишнюю пядь земли.

Эти слова подействовали на крестьян как ушат ледяной воды; погас последний огонек надежды, еще теплившийся в сердце.

— Теперь,— продолжал их новый друг,— давайте поразмыслим, как составить новое прошение на имя президента,— в прежнем виде оно уже не годится. Вам надо повидаться с ним и убедить его в том, что крохотный надел не поправит вашего нищенского положения и что новый закон необходимо изменить. Ведь иначе все останется так, словно и не было никакой реформы. Не забудьте объяснить президенту, что урожай нынешнего года должен целиком принадлежать вам, ведь вы затратили на него свои семена и много труда.

Далее он посоветовал крестьянским делегатам, прежде чем просить свидания с президентом, повидаться с министром и изложить ему свою просьбу. Но и после разговора с министром и президентом рано складывать оружие — ведь это только начало. Необходимо добиваться, чтобы остальные союзы долины также направили в столицу своих делегатов, а на месте надо устраивать митинги и демонстрации, словом, все время нажимать на правительство.

— А затем не худо бы,— сказал напоследок городской товарищ,— но это уж в крайнем случае, устроить общий поход на столицу с требованием отменить последний закон. Думаю, что это вполне осуществимо и могло бы оказать серьезное влияние на исход дела.

Добиться свидания с министром оказалось делом нетрудным. Но он не знал языка кечуа, а отыскать переводчика долго не удавалось. Министр был увертлив, насмешлив и вместе с тем наивен. Услышав слово «пегухаль», что означает на кечуа арендованный участок, он так и подскочил:

— Как, и вы еще жалуетесь? Какую площадь занимает ваш участок?

— Да это клочок земли, отец наш,— ответил Туми.— От урожая до урожая не хватает, чтобы прокормить детей. Об одежде уж и говорить не приходится.

— А я слышал, будто урожая с лихвой хватает на всю семью.

— Нет, отец, это неправда.

— Вот что, дети мои, все уладится. Я сам поговорю с президентом. Доверьтесь мне и будьте спокойны.

Свидание с министром прошло в такой простой и дружеской обстановке, что земледельцы от радости ног под собой не чуяли; на душе было так легко, будто дело уже наполовину улажено. Они дивились, что не кто-нибудь, а сам министр проявил столько понимания в их деле и сразу согласился помочь им. Тут невольно приходили на память мучительные и бесплодные переговоры с префектом и даже с Ублюдком.

Добраться до президента оказалось так же трудно, как проложить себе путь сквозь густые заросли. Без помощи городских товарищей крестьяне, пожалуй, никогда не достигли бы своей цели. Но даже дружеская поддержка не уберегла их от кое-каких весьма досадных неожиданностей. У президента определенный день в неделю был посвящен приему крестьян. Придя во дворец, наши друзья услышали, что этот день уже прошел. Пришлось дожидаться следующей недели. Явившись спозаранку, они оказались далеко не первыми. Много делегаций уже успели их опередить. Перед тем как попасть на прием, они подверглись целому ряду формальностей, включая личный обыск на случай, если у них припрятано оружие. Затем появился чоло, индеец, владевший испанским языком, с небольшой шкатулкой в руке. Из шкатулки он извлек медаль на узкой трехцветной ленте. Великолепную, сверкающую медаль величиной почти с ладонь. Парень настойчиво тыкал медаль в нос крестьянам.

— Ну как, замечательная, не правда ли? — спрашивал он то и дело.

Потом он принялся с пылким красноречием расхваливать достоинства президента, безраздельно посвятившего себя служению крестьянским интересам. С языка кечуа он переходил на язык аймара, так как в приемной было поровну представителей того и другого племени. Напоследок он сказал, что крестьянам следовало бы выразить благодарность своему избраннику, а для этого нет лучшего способа, как преподнести ему такую медаль. Расход пустяковый, только стоимость работы, ведь золото прислано из Типуани в дар от имени рабочих-промывщиков. Медалей хватало на всех, их было полно в шкатулке. Все молча, без единого слова принялись рыться в скудной крестьянской мошне, чтобы наскрести сколько требовалось. Руки у людей дрожали, глаза были испуганные, совсем как если бы ночью на большой дороге перед ними вырос из темноты незнакомец с ножом в руке. Товарищ Хосе, сопровождавший наших друзей из долины, шепнул им на ухо, чтобы они под любым предлогом отказались от покупки. Туми пришло в голову сказать, что они уже успели приобрести такую медаль. Чоло кинул на него разочарованный взгляд и больше не настаивал. Тут в кабинет вызвали первую делегацию. Время тянулось бесконечно долго.

Наши крестьяне из долины, попавшие к министру без предварительных помех в виде разглагольствований об его достоинствах, испытывали сейчас странное беспокойство, опасаясь, что президент не проявит к ним столько понимания и добросердечности, как министр. Невероятная медлительность, с которой открывались двери, впуская и выпуская одну делегацию за другой, превратила их беспокойство в терзание. Наши люди застыли, точно парализованные, когда внезапно двери кабинета открылись и вслед за выходившими делегатами на пороге показался секретарь, заявивший, что утренний прием закончился и остальных делегатов сеньор президент примет после полудня. Крестьяне из Сайпуренды вышли, пошатываясь; плечи их согнулись, словно под бременем внезапно свалившейся тяжелой ноши. Товарищ повел их поесть в ближайшую закусочную; вернувшись, они оказались первыми у дверей кабинета. Но радость их быстро угасла: тот же секретарь, выйдя, сообщил, что прием откладывается до будущей недели.

Не оставалось ничего, как запастись терпением. Безрадостные дни, бессонные ночи. Хотя товарищи выбивались из сил, чтобы скрасить ожидание «коллективными» прогулками, футболом и посещением кино, куда крестьянам случилось попасть впервые, отвлечь делегатов от беспокойных мыслей, граничивших порой с отчаянием, не удавалось.

Но так или иначе долгому ожиданию пришел конец. Наученные опытом, они на этот раз собрались пораньше и оказались почти первыми. Однако беспокойство наших друзей отнюдь не уменьшилось, тем более что товарищ Хосе, тот самый