Наша кровь - Хесус Лара

И Дони рассказал об издевательствах начальника Родаса Платы над крестьянами, рассказал о поборах деньгами и натурой, о пытках, которым подвергались люди в застенках Саукапанпы; не забыл он упомянуть и о том, как зверски были избиты мужчины и женщины в хижине одного из руководителей Сайпуренды.

— В сравнении с этим лиходеем,— заключил Дони,— хозяева были святыми.

Спросили и дядю Хасу, не желает ли он чего добавить,— нет, ему сказать больше нечего. Тогда президент ответил через переводчика на все вопросы пункт за пунктом. Он заявил, что новый закон и в самом деле никуда не годится; но виноваты тут, по словам президента, специалисты из «американской помощи». К сожалению, эти господа упрямо стоят на своем и не слушают никаких доводов. Вся беда в том, что отказаться от них невозможно — сотрудничество с ними предусмотрено соглашением с их правительством. Но президент все же подумает, как обойти новый закон и дать крестьянам обещанную землю. Что касается второго пункта, то делегатам достаточно обратиться в министерство, где они и получат приказ для начальника Саукапанпы; а президент тем временем снесется с министром по телефону. Что же до третьего вопроса, то на Родаса Плату имеется немало заявлений и уже решено сместить его.

3

Крестьяне поднимались по лестнице министерства с проворством оленя, взбирающегося по горному склону. Они радовались, уверенные, что приедут домой, в деревню, удачно выполнив поручение. Президент не отверг ни одной их просьбы и высказал готовность пойти им навстречу. Правда, он упомянул об «американской помощи», что это такое, крестьяне точно не знали, но, верно, речь идет о какой-то не слишком серьезной помехе. В конце концов он президент, ему по силам устранить любые препятствия. Так или иначе можно при случае спросить у Шахтера, что означает эта «помощь». Что касается приказа министра, они получат его без промедления, это ясно. С такими мыслями наши друзья вошли в приемную; но она оказалась битком набита крестьянами, ожидавшими своей очереди. Ожидание ни к чему не привело, так же как и при их первом посещении президентского дворца. На вечерний прием они поспешили прийти пораньше, но перед ними уже стояли по меньшей мере два десятка человек. В кабинет входило всякий раз по три-четыре человека, и хоть они не торопились выйти оттуда, все же Туми с товарищами постепенно приближались к той минуте, когда им вручат наконец заветный приказ. Однако, когда их отделял от дверей всего один шаг, на пороге появился секретарь, возвестивший, что министра срочно вызвали во дворец и вечерний прием прекращается. На другой день вовсе не было надежды на свидание с министром, так как он был на «заседании кабинета». На третий день возникло самое непреодолимое препятствие из всех, которые до сих пор возникали на их пути: министр выехал в дальнюю провинцию и вернется не раньше чем через несколько дней. Бедняги сообразили наконец, что получить пресловутый приказ не легче, чем поймать голыми руками птичку.

Решено было вернуться восвояси, не дожидаясь приказа. Дома они придумают, как собственными силами уберечь урожай от посягательств Саукапанпы. Делегаты отправились во дворец в поисках продавца медалей. Попавшись на удочку, как малые ребята, они в глубине души все же надеялись получить обещанный «бесплатный проезд». Но за ворота пройти не удалось. Часовой не пускал никого, кроме тех, кому была назначена аудиенция или кого привело срочное дело к президенту. Делегатов точно обухом по голове ударило. До сих пор они стыдились признаться перед городскими товарищами, что попались в ловушку. Теперь же не оставалось ничего другого, как поделиться с друзьями своим горем — ведь иначе им не вернуться в деревню. Товарищи ничуть не удивились, выслушав рассказ. Мелкие плуты свято следуют примеру крупных плутов: делают в малых размерах то же самое, что хозяева разрешают себе в большом масштабе.

Накануне отъезда к вечеру на пороге комнаты появился товарищ Хосе в сопровождении четырех незнакомых крестьян. Комната была достаточно вместительная, хватило места и для новых постояльцев, прибывших из провинции Потоси с той же целью — повидаться с президентом.

Товарищу Хосе пришлось уйти, не задерживаясь. Старший из вновь прибывших, человек лет пятидесяти, с высоким лбом, жидкой бородкой и настойчивым взглядом, обладал неиссякаемым запасом вопросов. Он хотел знать все. Что представляет собой долина в Кочабамбе, какова там земля, зерно, велик ли урожай, как живется крестьянам; подвигается ли дело с реформой, разделены ли поместья и получили ли крестьяне бумаги на владение землей; удалось ли делегатам повидаться с президентом, как он их принял, хорошо ли с ними обошелся и что пообещал. Туми, дядя Хасу и Дони терпеливо удовлетворяли любопытство старика.

— Видать, вам пришлось не так туго, как нам,— сказал потосинец.— Вам удалось хотя бы на время освободиться от хозяев, а это уже немалое дело. Нам же, напротив, теперь живется куда хуже, чем до реформы.— И, не дожидаясь вопросов, старик рассказал длинную и печальную историю.

Он говорил без передышки, не останавливаясь и не задумываясь, словно отвечал вызубренный урок. Из всего повествования — коротким его не назовешь — в памяти наших путешественников осталось следующее.

Как и все крестьяне в стране, потосинцы в ожидании раздела томились сомнениями и надеждами. После обнародования закона они поверили, что получат долгожданное освобождение. Они завладели крупным поместьем, и каждый засеял столько, сколько было в его силах. Помещики проявили большую осторожность, не решаясь тревожить осиное гнездо. Испольщики твердо надеялись, что земля будет без промедления поделена между ними и они получат документы на владение. Шли недели и месяцы, а никаких сообщений, когда и как произойдет раздел, не поступало. Крестьянским делегатам, выражавшим недовольство и требовавшим ускорить раздел, власти не перечили, опасаясь гладить их против шерстки. Между тем в кругах правящей партии стали появляться помещики, сперва они держались скромно, но потом принялись громкими фразами изъявлять свою преданность новому президенту. Вскоре многие из них возглавили отряды вооруженного ополчения, которые создавались под предлогом борьбы с врагами правительства. Понемногу стали распространяться слухи, будто бы поместья в округе не подлежат действию закона о реформе. И вот как-то один из помещиков с помощью вооруженного взвода силой захватил свою прежнюю землю, вернув крестьян к старому положению испольщиков, как это было до реформы. Его примеру последовали один за другим соседние помещики, постепенно прибирая к рукам потерянное было добро. Так, за короткое время почти все латифундии в Потоси вернулись к своим прежним владельцам. Этому в значительной степени способствовала разобщенность поместий