Наша кровь - Хесус Лара

Не надо думать, что земледельцы покорились своей участи. Они отказались работать, хозяева столкнулись с открытым возмущением индейцев. Но на этот случай в распоряжении помещика имеется свора вооруженных головорезов. Тогда за дело принялись союзы; сперва они пошли в областной Крестьянский центр. Но в руководстве центра не было ни одного крестьянина; а сельские ремесленники обращались с крестьянами не лучше, чем в свое время магнаты земли. Не добившись ничего в центре, союзы попытались найти другие пути и попали к заместителю префекта, который в довершение всех бед оказался крупным помещиком. Тогда все областные союзы объединились и, не признавая центр, состоявший из чуждых им людей, создали свой новый центр, по-настоящему крестьянский. Они выбрали делегатов, уполномочив их просить у президента справедливости. Делегаты вернулись с ворохом обещаний, из которых ни одно не было исполнено. Что ж, земледельцы будут сами защищать полученные по закону права.

Новый центр начал свою деятельность с признания Саукапанпы и других важнейших центров страны. Получив оружие, крестьяне принялись отвоевывать захваченную у них землю, изгоняя помещиков одного за другим. Случалось, упрямые гордецы оказывали сопротивление, что нередко приводило к стычке, а стычка не обходилась без убитых.

Противник не смирился с поражением. Заместитель префекта, алькальд, политическое командование, а главное, помещики — все объединились и подняли шум, распространяя через городские газеты нелепые сказки о бесчинствах крестьян, о зверской расправе с хозяевами и окрестными жителями.

Убедившись, что россказни о злодеяниях, якобы совершаемых крестьянами, не достигают своей цели, они принялись лихорадочно искать человека, чья голова послужила бы искупительной жертвой. Эту голову они нашли на плечах Кавиньи, крестьянского руководителя. Застенчивый и сдержанный, Андрес Кавинья был человеком очень отзывчивым и добросовестным. Он не успокаивался, пока не доводил начатого дела до конца, но в общем ничем не выделялся среди прочих руководителей; да никто из них и не лез в главари, никто не пытался навязать деревне свою волю — все вопросы решались по общему согласию.

Словно стараясь доказать, что у клеветников имеются некоторые основания травить его, Кавинья, преодолевая врожденную робость, становился все более общительным. Оказалось, что он и в самом деле сообразительнее, осторожнее и энергичнее других; он умел побеждать трудности, не отступал перед опасностями, улаживал разногласия и споры односельчан. Мало-помалу он выделился среди руководителей, и злоба помещиков, убедившихся в том, что они не ошиблись в своих предвидениях, все возрастала.

После очистки поместья от прежних хозяев борьба перешагнула за пределы деревни и приняла другие формы. Отправляясь по делам в город, земледельцы все чаще становились жертвой неслыханной травли. Их незаконно подвергали аресту и не выпускали до тех пор, пока они не уплатят крупный штраф. Обычно денег у арестованного не было, и приходилось ждать, когда его выручат руководители из Крестьянского центра. Именно из центра, потому что на руководителей союза никто и внимания не обращал, если только они не являлись с деньгами в руках.

Однажды руководители, поехавшие в город, чтобы добиться освобождения арестованных, сами не вернулись домой. Очевидно, их тоже задержали. Кавинья уже давно не смел нигде показываться; все знали, что покажись он где-нибудь в городе, ему уже не выйти оттуда живым. Вот почему товарищи оберегали его, да и сам он не лез на рожон. На этот раз он также остался на месте, занимаясь общественными делами в центре.

В ту ночь Кавинье не спалось. Его томила тревога за судьбу товарищей. Арестованные, которых руководители пытались вызволить, жили очень далеко, вести о них поступят нескоро, ведь еще ни один не вернулся домой. Земляки старались разузнать о них в окрестностях и в самом городе; кое-кто их встретил по дороге в город, но никто не видел, чтобы они оттуда вышли. Еще до рассвета были разосланы гонцы с приказом во все союзы области. Шпионы хозяев рыскали кругом весь день, но, не пронюхав ничего особенного, решили не отказываться от ночного отдыха. И вот едва забрезжил рассвет, как улицы города наводнились крестьянами, шагавшими молча, но решительно по направлению к центру. Двери тюрьмы открылись без единого крика или выстрела, а затем улицы опустели так же быстро, как и заполнились.

Для помещиков это явилось достаточным предлогом, чтобы поднять шум и засыпать редакцию газеты телеграфными сообщениями о том, как тысячи крестьян наводнили город, грабя и убивая мирных, беззащитных жителей. Одновременно они обратились к правительству за помощью и защитой. Правительству пришлось в ответ на этот вопль о помощи послать карабинеров под командой лейтенанта. Но карабинеры, придя в город, убедились, что жители благоденствуют в полном спокойствии.

Лейтенант провел там незабываемые дни. Если он не получал приглашения в гости к помещику, к услугам его была таверна с обильными яствами, превосходной чичей и веселыми красотками. Во время одной из попоек лейтенант проболтался, что прибыл сюда с приказом не покидать города, не отправив Кавинью на тот свет. С тех пор крестьянский руководитель удвоил осторожность. Прежде ему нередко случалось бродить одному в горах. Теперь его сопровождало человек пять вооруженных крестьян. Кавинья держал ухо востро, издалека чуял опасность. Устроить засаду в горах несложно. Но все засады лейтенанта одна за другой потерпели неудачу.

Как-то на рассвете Кавинья направился в далекое поместье, известное под названием Аньяваньи. Там возникли вопросы, требовавшие его присутствия. Его сопровождала четверка мужчин, из них лишь один принадлежал к руководству. Через несколько часов пути Кавинья обнаружил следы на каменистой тропинке; идти вперед было опасно. Пришлось свернуть в сторону Льюпи, ближайшей деревни, прилепившейся на горном склоне. Оттуда легко наблюдать, как пойдут дела дальше. Спустя два-три часа крестьяне снова вышли на тропинку, ведущую в Аньяваньи позади скалы, где, как они полагали, засел противник. Однако они без помех продолжали дальше свой путь. Дорога шла вверх между двумя вершинами. Достигнув перевала, они обнаружили многочисленную колонну вооруженных людей, поднимавшихся по другому склону. В колонне также их заметили и вмиг развернулись по горному склону, заняв боевую позицию. Кавинья и его спутники, укрывшись за скалой, вскинули ружья. Из своего убежища они могли наблюдать за обширной местностью, и противник, несмотря на множество естественных укрытий, не мог продвигаться вперед без потерь. Солнце стояло в зените, когда в горах началась перестрелка.

Положение было серьезное. Хотя Кавинья с товарищами и находились за надежным укрытием, их было слишком мало, чтобы справиться с многочисленным противником. Однако принять бой необходимо. Кавинья встретил