Рассказы монгольских писателей. Том второй - Чимидийн Алагсай

семьи, и мы крепко дружим, живем в мире и согласии. Ханд и Авир — надежные, хорошие люди», — думала Чулун. На древней горе Гунийн-обо все еще стояли два коня, хвостами отгоняя слепней.

— Караван давно стоит на перевале, — сказала Гэрэлма, но продолжала сидеть и смотреть на горы с острыми вершинами, похожими на наконечники копий. Где-то с середины далекого хребта поднимался туман. Косые лучи солнца резче оттеняли складки бурых скал. Хойсын-Гоби, откуда они выехали, навьючив верблюдов еще ночью, переливалась чарующими цветами. И взгляд девушки был устремлен вдаль. Гэрэлма знала, что такое кочевье, ей не впервой преодолевать Гоби и перевалы, но сегодняшний переход был для нее каким-то особенно волнующим. Приемник, который висел у нее на луке седла, сейчас только глухо потрескивал. Гэрэлма сидела и смотрела на далекую Хойсын-Гоби, где она только вчера пасла отару. «Когда отец поедет на центральную усадьбу сомона, я попрошу привезти мне круглое зеркальце и крем для лица».

Цогтбаяр тоже смотрел на бескрайнюю степь и корил себя за то, что напрасно сегодня поддразнивал Гэрэлму. «Может быть, она даже обиделась на меня, поэтому и молчит», — думал он.

Две большие птицы, недавно кружившие над остроконечным пиком, сидели на белом от помета крутом утесе, повернувшись к солнцу.

— Пойдем? — предложил Цогтбаяр.

— Пойдем, — ласково ответила она и направилась к коням, отряхивая с подола прилипшие травинки. Цогтбаяр задумчиво посмотрел ей вслед.

Они спустились вниз.

— Как ты думаешь, что скажет отец? — с тревогой в голосе спросила Гэрэлма.

— А что мы такого сделали?

— Но все равно!..

Они направились к овцам, которые паслись у подножья перевала. Эрдэнэ, увидев их, откашлялся и спросил, глядя на Авира:

— Что, дети не придут утолить жажду?

— Конечно, придут. Дети с малых лет присматривают за скотом. Это хорошо, это им на пользу будет, — проговорил тот и стал махать им старой пропыленной шляпой.

— Может, не пойдем? — сказала Гэрэлма, пытаясь остановить Цогтбаяра.

— Нет, обязательно пойдем. Куда нам еще идти?

Гэрэлма последовала за Цогтбаяром. Ей казалось, что на всем белом свете нет человека надежнее и лучше его. «Он мужчина. Вот ведь, не побоялся», — порадовалась она про себя.

Когда они подошли, родители, к изумлению Гэрэлмы, ничего не сказали, а, наоборот, усадили их как дорогих гостей.

— Пейте чай, дети. Бедные, замучились совсем, гоняясь за скотом. Ну ничего. В наших синих горах счастья живут люди трудолюбивые, дружные. — Авир говорил сыну о том, о чем в свое время говорил ему его отец. И про себя одобрил сына, видя его сдержанность.

— Ну-ка, Авир, налей Цого архи, — весело сказал Эрдэнэ. Цогтбаяр покраснел, застеснялся отца. Авир налил водки и по всем правилам поднес ее сыну. «Ну и дела! Отец меня водкой угощает! Что он скажет, если я возьму да и выпью?» Цогтбаяр мельком взглянул на Гэрэлму, и та, что еще минуту назад дрожала от страха, как пойманный кролик, лукаво подмигнула.

— Как-никак ты мужчина, который взошел на перевал. Так выпей! — подбодрил его Эрдэнэ. Цогтбаяр зажмурил глаза и опрокинул пиалу. Он тут же задохнулся, на глазах выступили слезы, и что-то обжигающее прошло по горлу.

— Теперь в путь. Мы поедем вперед и отыщем место, где можно юрты поставить. А ты, Ханд, — Эрдэнэ повернулся к жене Авира, — как-нибудь доберешься с караваном следом за нами.

— А вы, дети, идите за стадом, — сказал Авир Цогтбаяру и Гэрэлме и поднял лежавшую на траве старую шляпу. Те поехали следом за скотом, а Авир и Эрдэнэ вскоре скрылись за выгнутым, как спина зайца, пригорком. Ханд и Чулун медленно тронули караван.

— Я все время ворчу на своего Авира, а он даже и не сердится на меня. А дружбе наших мужчин можно позавидовать. В наших горах других таких неразлучных друзей не найдешь. Да что о людях говорить — даже скот свыкается друг с другом.

— С самого детства они дружат. Нам с тобой повезло. У редких мужчин мы поддерживаем огонь в очаге.

На Майхане журчали и шумели речки, долина пестрела от цветов. Скот гнали в пустые загоны. Было шумно и весело.

Гэрэлма и Цогтбаяр подъехали, когда родители уже ставили юрты, а освободившиеся от поклажи верблюды шли на водопой.

Цогтбаяр приостановил коня.

— Гэрэлма, мы еще встретимся? — Это был не вопрос, а скорее просьба.

— Встретимся. Мы встретимся с тобой на Стожарах. Я буду тебя там ждать. — Гэрэлма прикрыла колени подолом тэрлика и выпрямилась в седле.

— А если серьезно?

— Я и говорю серьезно. Ты встретишь меня там.

То ли так показалось от усталости, то ли на самом деле так было, но сумерки тогда тянулись долго-долго: и пока расставляли вещи в юрте, и пока чинили загоны и отделяли телят от коров. А потом совсем стемнело. Спать легли, когда на небе уже мерцали звезды. Гэрэлма вынесла свою постель из юрты, сказав, что будет спать под открытым небом. Цогтбаяр тоже исчез, волоча свое одеяло.

Прохладны ночи в горах. Падает обильная роса. Где-то громко ревет бык, громко шумит речка на перекатах. О чем-то шепчет ласковый ночной ветер. Гэрэлма смотрит на совсем низко опустившиеся над ней Стожары. «Какие высокие наши хребты Дарвийн! На их вершинах овцы пасутся среди звезд. Вот и приехали мы на летник! Как хорошо!» — думает Гэрэлма, завороженная чудесной ночью.

Цогтбаяр лежал на спине, скрестив на груди руки, и тоже смотрел на ярко сверкавшие в темноте Стожары. «Какие красивые звезды! А Гэрэлма — странная девушка. Придумает же такое. Она тоже, наверное, где-то здесь…» — Он встал и крадучись пошел по росяной траве.

Он подошел, сел у ее изголовья, некоторое время смотрел на ее спокойное лицо. Гэрэлма, казалось, спала крепким сном. Дыхание ее было едва слышно.

— Гэрэлма, это я…

— А я уже приходила на свидание! — Гэрэлма не открывала глаз.

— Ты не спишь?

— Как тут заснешь? Я думаю.

— О чем?

— Когда отец привезет мне зеркальце, я наряжусь перед ним и снова пойду на свидание.

Цогтбаяру хотелось смотреть и смотреть на Гэрэлму. Она улыбнулась и тут же вздохнула.

«Может быть, придет время, когда я буду водить его караван по всем перевалам наших седых гор», — подумала она и горячей ладошкой сжала руку Цогтбаяра.

— Иди спать. Ведь завтра твоя очередь пасти овец. Иди…

Рассвело. Над могучими горами брызнули оранжевые лучи.

Лишь одно красное облачко, какие бывают только в разгар солнечного дня, цеплялось за скалы Гунийн-обо.

Перевод Х. Мэргэна.

ПУРЭВЖАВЫН ПУРЭВСУРЭН

П. Пурэвсурэн — поэт, прозаик, переводчик. Родился в 1940 году. Закончил пединститут. Работал на телецентре в Улан-Баторе, стажировался в