Том 2(2). О времени и реке. Роман (окончание) - Томас Клейтон Вулф

— Это не имеет значения, — сказал юноша очень тихо и обреченно. — Я буду стрелять в воздух.

Как бы смешно и мелодраматически ни выглядели эти глупые слова, никто не смеялся. Они увидели вдруг, к каким фатальным последствиям может привести эта комичная ситуация, и, ощутив отчаяние его души — это страшное отчаяние, которое теперь, казалось, повсюду вело его за собой и заставляло искать несчастья и катастрофы, они поняли, что он сделает точно так, как он скачал, если только ему представится такая возможность.

Элинор начала собираться, она поманила официанта, потребовала счет и очень убедительно сказала:

— Ну давай же! Пойдем из этого места! Ты просто слишком много выпил… Я думаю, твоя голова нуждается в том, чтобы проветриться, немного свежего воздуха пойдет тебе на пользу. Ты совершенно по-другому будешь смотреть на все это завтра!

— Ничего подобного, — сказал он терпеливо, когда она начала вставать. — Не будешь ли ты так любезна… Сядь обратно, пожалуйста. Мы еще не собираемся уходить.

— Но почему, дорогой? Ты не хочешь? Ты еще не все тут поставил на уши за один вечер? Или ты желаешь подраться на дуэли с кем-то еще? Кроме того, я думаю, что тебе стоило бы подумать об Энн. Я уверена, что она уже довольно долгое время мечтает уйти отсюда.

— Но почему? — спросил он, обращаясь к Энн с гримасой деликатного удивления. — Что же ты не наслаждаешься вечером? Это очень хорошее место, и музыка очень хорошая. На самом деле, знаешь ли.

— Ну-ну, конечно, просто очаровательное! — пробормотала она с сарказмом. Она смотрела на скатерть угрюмо, с пылающим лицом, с того момента, как началась эта безобразная ссора, и теперь вдруг, подняв глаза, с коротким и сердитым смехом сказала: — Господи боже мой! Я уж и не знаю, мне теперь уходить отсюда на своих двоих или выползать! Я чувствую себя так, будто сижу здесь совершенно голой!

При этих словах лицо Старвика сделалось малиновым от смущения. Он сверлил ее взглядом какое-то время, а затем сказал резко, с нотами сурового обличения и гнева в голосе:

— Энн! Это очень плохо и очень неправильно. И… и… очень подло с твоей стороны так говорить!

— А что делать, если я так себя чувствую, — пробормотала она.

— Тогда, — Старвик был спокоен, но на его щеках сердито пылали два пятна румянца глубокого красного цвета, — мне невероятно стыдно за тебя. Это совершенно недостойно с твоей стороны. В такой момент, как этот… Такие люди, как ты… обязаны демонстрировать больше… — он остановился, тщательно подбирая слова, — больше характера. Ты просто обязана, знаешь ли!

— О, да к черту характер! — вспыхнула она, глядя на него горящими, сердитыми, прелестными глазами. — А вот ты всегда показываешь характер, просто потому, что ты не хочешь показаться дураком! Фрэнк, ты меня утомляешь, когда говоришь так! Везде, куда бы мы ни пошли, кто-то всегда показывает «характер», а в итоге все проводят время просто ужасно, мерзко. Ради бога, давайте не будем говорить так много о том, чтобы демонстрировать силу характера, и попробуем просто наслаждаться и получать хоть какое-то удовольствие, хоть какое-то счастье от жизни! Давайте ради разнообразия попробуем поступать как порядочные и неиспорченные всей этой манерностью люди. Боже мой, я ведь так хотела поехать в это путешествие с Элинор, а теперь…

Слезы гнева и разочарования блестели в ее глазах, она угрюмо смотрела вниз, на стол, чтобы скрыть их, и наконец пробормотала:

— Выставлять себя дураком, устраивать сцены, провоцировать ссоры всюду, куда бы мы ни пошли! Попадать в неприятности везде и заставлять людей ненавидеть нас и никогда не получать никакого удовольствия! Брызгать из сифона в какого-то жалкого маленького человечка, — она сделала резкий импульсивный жест отвращения и отвернулась. — Господи боже мой! Меня тошнит от всего этого!

— Мне жаль, что ты так считаешь, — тихо сказал Старвик. — Я постараюсь, чтобы этого больше не повторялось, но, в конце концов, Энн, причина, почему это случилось, состоит лишь в том, что я люблю тебя так сильно и испытываю к тебе такое сильное уважение, и не могу смотреть, как кто-то оскорбляет тебя!

— Ах-х! Оскорбляет меня! — передразнила она сердито. — Боже мой, Фрэнсис, ты думаешь, я нуждалась в защите от этого жалкого мелкого французика? Когда я работала медсестрой и мне приходилось ходить в одиночку по всем гнилым трущобам в Бостоне, я научилась справляться с людьми в два раза больше его! Защищать меня! — горько сказала она. — Спасибо, но не за что! Я не для того сюда приехала, чтобы быть защищенной… Мне не нужно это. Я могу позаботиться о себе. Просто попробуй действовать и чувствовать себя как порядочный человек. Давайте попробуем все дружить и показывать заботу друг о друге, но не нужно беспокоиться о моей защите!

LXXXI

Юджин почти не спал в ту ночь. Ссора в ночном клубе и ее последствия казались фантастическими, невероятными, как какой-то кошмар. На рассвете он встал, подошел к окну и посмотрел на серый свет, только начинающий освещать крыши и трубы Парижа. Старые здания казались изможденными, бледными, лимонно-желтыми во всей этой прекрасной, домашней приземленности рассвета и утра. Глядя на них, юноша ощущал Монмартр, пламя огней, музыку, гул пьяных голосов и ссору Фрэнка с французом — всю эту странную и злобную химию ночи — как нечто еще более далекое, нереальное, похожее на сон, нежели когда-либо. Могло ли это на самом деле случиться? Действительно ли Старвик был вызван на дуэль? И если да, то будет ли он драться?

Он встал, оделся и с пересохшими губами, со странным чувством онемения и легкости в конечностях, спустился вниз, вышел из отеля и остановил на Рю-Бонапарт проезжавшее мимо такси. Звуки утра, поднимающиеся жалюзи, уборщицы и горничные, ползающие на коленях, что-то начищающие у подъездов, открывающиеся магазины — все это делало прошлую ночь еще более нереальной.

Когда он добрался до студии, то обнаружил, что все уже встали. Энн готовила кофе и жарила яичницу. Элинор просто расчесывала волосы, а Старвик был на антресолях и еще не спустился. Элинор, собирая волосы в прическу, разговаривала со Старвиком.

— Но Фрэнк! — говорила она. — Разумеется, ты же не настолько глуп, чтобы вытворять подобное! Ты, конечно же, не имеешь в виду, что собираешься продолжать этот фарс?

— В точку, — холодно отвечал Старвик с балкона, — я имею в виду именно это. Именно!

— Но… ох! Не будь же таким ослом! — воскликнула она нетерпеливо. Обращаясь