Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

сидел сотрудник – и у всех у уха были телефонные трубки. Они едва успевали отвечать на звонки журналистов, добивавшихся комментариев по делу кастрата, и на встревоженные обращения фанатов.

Сквозь шумное офисное пространство, где беспрерывно звонили телефоны и голоса сотрудников сливались в гул, они прошли к двум дверям. Сотрудница остановилась перед ними. Справа висела табличка «Кабинет генерального директора IMG», а рядом – маленькая дверь без какой-либо надписи, в нее девушка и постучала. Дверь в ту же минуту отворилась, словно только и дожидалась их. Гёндо радушно обнял Мэка, и Ли Мэк заприметил очередную камеру видеонаблюдения на потолке.

– Детектив Ли Мэк, добро пожаловать! Сколько лет, сколько зим!

– Рад тебя видеть, Гёндо. Ты так похорошел, что я едва узнал тебя.

– Это ж каким жалким и невзрачным я был в детстве, если ты меня теперь не узнаешь?

– А, нет, я не это имел в виду…

– Ха-ха, да шучу я, шучу. Надо же, сам Ли Мэк смутился. Вот уж неожиданно, а? Ха-ха.

– Господин детектив, что вам принести выпить? – спросила сотрудница, все еще стоявшая у двери.

– Да, действительно, где мои манеры – гостю сразу надо было что-то предложить! А что у нас есть?

– Кофе, зеленый чай, апельсиновый сок и вода.

– Мэк, что будешь? В детстве ты любил сок, помнишь?

– Ты и это запомнил? Сейчас я предпочитаю кофе. Холодный, горячий, в банке или из автомата – без разницы, какой есть.

– Ха-ха, очень по-полицейски. Хм, а мне что бы выпить?

Сотрудница бросила на Гёндо выразительный взгляд.

– Вы же знаете, что певцу, для которого голос – это все, нельзя пить что попало… Дайте термос, я вам наполню. А гостю приготовлю кофе.

Ли Гёндо, по лицу которого проскользнула гримаса как у ребенка, которому не дали конфету, вновь взял себя в руки и, подведя Ли Мэка к дивану, сел рядом с ним.

– Я ни дня не забывал о тебе, а ты, похоже, совсем обо мне забыл. «Господин Ли Гёндо», надо же… Словно я тебе совершенно чужой человек. Обидно даже…

– Прости, Гёндо. Я же тебе уже тогда сказал, что…

– Подожди, я точно помню ту реплику. – Ли Гёндо прищурился с озорной улыбкой. – А-а… «Прости. Прости, Гёндо. Я и представить не мог, что такой знаменитый певец может оказаться кем-то, кого я знаю. Прости». Так ведь? Точно?

– Как это ты помнишь мои слова лучше, чем я сам? Невероятно.

– Такая уж у меня работа – постоянно приходится заучивать тексты мюзиклов и опер, да и песни мы поем то на итальянском, то на немецком, то на английском – каждый раз слова учим заново. Запоминать реплики – дело привычное. А уж по телефону ты сказанул так сказанул, аж само в голове засело! Ха-ха.

Раздался стук в дверь, и сотрудница принесла кофе и термос Ли Гёндо.

– Вам больше ничего не нужно?

– Нет, этого более чем достаточно.

– Хорошо. Если что-то еще понадобится, позовите.

Сотрудница вышла и тихо закрыла за собой дверь.

– Это, похоже, какой-то особый напиток для певцов?

– Этот? Говорят, его состав разработал какой-то профессор – намешал все, что полезно для горла. На вкус странный, иногда даже начинаю подозревать, не травят ли меня понемногу. – Ли Гёндо рассмеялся. – Да шучу я. Чего ты такой серьезный? Хочешь попробовать?

Ли Мэк невольно чересчур сильно замотал головой. Видимо, это показалось Ли Гёндо забавным – он разразился смехом, так что на глазах выступили слезы.

– Кстати, Гёндо, когда мы заходили, я заметил, что на соседней двери висит табличка «Кабинет директора». Директора сегодня нет?

– А, директор. Пишется «директор», читается «хозяин». – Ли Гёндо рассмеялся и повторил, нарочно четко произнося каждый слог: хо-зя-ин.

– Хозяин?

– Да шучу я, шучу. Ты что, став детективом, совсем потерял чувство юмора? Эх, где тот прежний весельчак Мэк! – хихикнул он.

Сколько бы лет ни прошло и как бы ни повзрослел Ли Гёндо, Ли Мэк все равно подмечал его внезапные реплики будто не к месту и наигранно громкий смех. Возможно, ему стало не по себе от проницательного взгляд Мэка – Ли Гёндо поспешил продолжить:

– У тебя ведь тоже есть начальство, раз ты в полиции? Начальник участка или кто-то вроде того. Наш директор тоже постоянно твердит: береги горло, следи за формой, то делай, это не делай… куча указаний. Вот я и зову его иногда в шутку «хозяином».

Не успел он договорить, как дверь резко распахнулась и в комнату вошел мужчина лет шестидесяти с небольшим.

– Гёндо! Я смотрю, у тебя гости?

– Да, директор. Это мой старший товарищ, которым я восхищался в детстве. Помните, я рассказывал? Приют «Дом Боско».

– А, то место, где ты был до того, как встретил меня? Очень приятно. Гёндо мне как родной сын, так что вы, можно сказать, друг моего сына. Если что-то понадобится – говорите без стеснения. Кстати, вы ведь из полиции? Детектив?

– Да. Начальник пятой группы отдела по особо тяжким преступлениям полицейского участка Инван, сержант Ли Мэк. Рад знакомству.

– Я тоже немало помогал полиции, прокуратуре и Министерству юстиции в качестве советника, так что можно сказать, мы одна семья. Ну, не буду вам мешать – до встречи в следующий раз.

– Да-да, конечно.

Только после того, как директор вышел, Ли Мэк наконец вспомнил, где он раньше видел этого человека.

– Гёндо, это ведь тот самый Ко…

– Да, директор Ко Ильмин. Ну, общественности он больше известен как пастор Ко Ильмин. Самый близкий к полиции, прокуратуре и тюрьмам пастор.

– Значит, это он забрал тебя из «Дома Боско» в хор «Ынчхон»? Тот самый пастор?

– Угу.

– И он же глава твоего агентства?

– Верно. С одиннадцати лет он мой опекун, учитель, менеджер и директор.

– Тогда понятно, почему ты называешь его «хозяином».

– Да говорю же, это шутка, шутка. Забудь.

– Кстати, а что стало с Дупилем? Он же тоже вместе с тобой перешел за пастором в хор «Ынчхон»?

В тот же миг выражение лица Ли Гёндо переменилось.

– А? Ты вспомнил Дупиля? Впервые встречаю человека, который его вспоминает.

– Ну как же я мог его забыть? В «Доме Боско» вы с ним были не разлей вода. И в детском церковном хоре, и в школьном хоре начальной школы Тондам – везде вместе. В итоге и в «Ынчхон» вы тоже пошли вдвоем.

– Говорю же, впервые встречаю человека, который это все помнит. Дупиль был очень тихим и молчаливым – наверное, поэтому почти никто о нем не помнит.

– Почти никто? То есть ты все это время наводил о нем справки?

– Да нет, не то чтобы специально его искал. Просто на разных