Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

мире, который привечал лишь тех, кто рос в полной семье, а остальные чувствовали себя чужаками, сердце Мэка со временем очерствело, – но слова Гёндо будто снова заставили его биться. Мысль о том, что в этом мире есть кто-то, кто по нему скучает, на мгновение всколыхнула его.

Гёндо назначил встречу на четверг, в пять вечера, в офисе своего агентства IMG в Ынбон-доне[4], районе Сондон-гу. В час пик машина то трогалась, то вновь замирала в пробке, и в голове Мэка всплывали воспоминания о 1999 годе, о том времени, когда ему было тринадцать и он учился в начальной школе[5].

В тот год его близнеца Сана, с которым он был словно единым целым, усыновили и забрали в Америку полковник размещавшихся в Корее войск США Джонс и его жена. Мак, потрясенный и раздавленный горем, без раздумий сбежал из приюта. Позже он стал жить в Сувоне, в доме лейтенанта Ча Хэёна, пытался освоиться в новой обстановке… Но вот незадолго до летних каникул его настигла еще одна шокирующая новость: умерла директор «Дома Боско» Ли Ёнсун. Придя на поминальную службу, Мэк заметил Чон Умина, ухмыляющегося во весь рот. Вспышка ярости была мгновенной – он не сдержался и ударил его. В ту же секунду на него набросился Угюн, старший сын президента Чона, и принялся избивать. Все это произошло на глазах у прихожан, заполнивших церковь. Хэён среагировал быстро – оттащил Угюна и, подняв Мэка, который уже даже не защищался, вынес его из церкви, собираясь везти в больницу. Но Мэк, годами тренировавшийся в смешанных единоборствах, серьезных травм не получил. Вместо того чтобы отправиться в больницу, он в тот день купил любимые детские сладости и отправился в «Дом Боско». И первым, кто выбежал ему навстречу, был Гёндо.

– Это же Мэк! Это я, Гёндо. Ты меня не забыл?

– Привет. Как ты?

– Хён, ты в порядке? Говорят, кто-то тебя избил до смерти?

– Ага, я уже на самом деле обратился в призрака. Бу!

– А-а-а!

– Ха-ха, дурачок. Со мной все нормально, цел и невредим.

– Как и ожидалось от нашего силача Мэка. А этот Чон Умин, говорят, вообще валялся без сознания.

– Пойдем внутрь. Хэён накупил кучу сладостей. Устроим вечеринку, как в старые времена.

– Ура, сладости!

Пока остальные дети, смеясь, уплетали угощение, к Маку подошли Ли Гёндо и Кан Дупиль. Дупиль был лучшим другом Гёндо – молчаливый, всегда немного зажатый, он неизменно держался позади него. Пел он тоже неплохо, пусть и не так, как Гёндо, поэтому вместе с ним участвовал в церковном и школьном хорах. После смерти Соын и исчезновения Чуын оба особенно тянулись к Сану и Маку, а с Джиной, которая тоже пела в том же хоре, поддерживали близкие отношения.

– Мэк, тебе повезло.

– Почему?

– Ты живешь вдвоем с тем дядей-полицейским.

– А разве здесь, в «Доме Боско», плохо, Гёндо? Старшие, товарищи, монахини, учителя…

– Все равно мы все разойдемся по своим путям. Все уже решили, куда пойдут… Я тоже на следующей неделе уезжаю – в одну протестантскую церковь.

– Протестантскую? Но мы же при католическом храме. Почему ребенка из «Дома Боско» отправляют в протестантскую церковь?

– На детском песенном конкурсе наш школьный хор Тондам занял третье место. А второе место взял хор «Ынчхон» – это приют при одной церкви, и их наставник – пастор той церкви.

– И ты поешь так хорошо, что пастор тебя заметил?

– Ну, в нашем хоре из сирот только я и Дупиль. К тому же «Дом Боско» на следующей неделе закрывается. Пастор пообещал, что будет за нами хорошо присматривать, ну и вот…

– А ты сам хочешь ехать?

– Не знаю… Было бы здорово как у тебя – жить с таким же выходцем из сирот, свободно и весело. Но у меня так не получится; значит, ничего не поделаешь.

– Дупиль, а ты? Ты хочешь переехать к тому пастору, в хор «Ынчхон»?

Мэк обратился к Дупилю, который, как всегда, молча стоял за спиной Гёндо.

– А? Я? Ну… Если с Гёндо – мне все равно куда.

– Понятно.

Мак снова повернулся к Гёндо:

– Но здорово, что ты сможешь продолжать заниматься любимым делом.

– Это да. Когда вырасту, стану знаменитым певцом и обязательно найду свою маму.

– Конечно. Ты отлично поешь, у тебя получится. Гёндо, тебе и правда повезло.

– Кстати, Мэк. На конкурсе ребята, приехавшие из Сеула, рассказывали про Джину…

– Джину? Мин Джину?

– Ага. У нас в хоре есть девочка, которая перевелась в ту же школу, что и Джина.

– И что? У нее все хорошо? Она тоже участвовала в конкурсе?

– Да… Только…

– Что?

– Я точно не знаю, но говорят, у неё что-то произошло. Она ушла из хора и перевелась в другую школу.

– Что? Что случилось?

– Толком никто не знает. Говорят, кто-то на нее напал. После этого она ни с кем в школе не общалась, всегда держалась одна – а ее одноклассники из-за этого начали над ней издеваться. Один из них жил по соседству. По дороге в школу Джина ткнула ему в лицо шариковой ручкой – кровищи было!.. Говорят, она проткнула щеку насквозь. Учителя и взрослые ничего не рассказывали – мол, детям такое знать не нужно. Но один мальчик, который жил рядом с ее домом, все видел. Приезжали полиция и скорая… А потом семья Джины вскоре переехала. В ту школу она так и не пришла.

В тот момент заведующая позвала Мэка в кабинет, и разговор с Гёндо на этом оборвался.

И лишь спустя долгие годы при самых странных обстоятельствах им предстояло встретиться вновь.

21 декабря 2023 года, четверг

Сеул под конец года весь буквально стоял в пробках – особенно на участке от района Чонно-гу и вплоть до моста через реку Ханган на самом востоке города. Выстроившиеся в ряд машины напоминали кадры документального фильма с вереницей беженцев во время войны. Кто-то особенно раздражительный постоянно жал на клаксон, кто-то пытался лавировать меж дорожных полос и встревать перед другими машинами – то и дело тут и там возникали словесные перепалки. Ли Мэк же был абсолютно спокоен – более того, он был глубоко погружен в свои воспоминания 24-летней давности.

Из глубоких раздумий его вывела перепалка, разгоревшаяся перед ним. Какой-то мужчина что-то яростно возражал полицейскому, который и без того был занят тем, что пытался урегулировать возникшую на перекрестке пробку, – водители, стекающиеся на него со всех сторон, не собирались уступать друг другу и буквально блокировали дорогу. Рядом стоял мальчик лет десяти, по всей видимости сын мужчины, – он плакал и дергал его за брюки. Похоже, мужчина уже долгое время не мог сдвинуться с места в