Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

– Знаешь, когда ты не берешь трубку, я еще могу подумать, что ты на срочном расследовании. Но если линия занята, значит, у тебя было время болтать с кем-то другим, игнорируя мой срочный звонок?

– Да нет же, совсем не так. Прости, что не ответил. Я говорил с детективом Паком. Я только что встретился с одним важным свидетелем, которого он опрашивал.

– И с каких это пор начальник группы лично встречается со свидетелями, закрепленными за Паком?

– Ну… просто этот свидетель – человек, которого я знал раньше.

– Ладно, неважно. Пришли результаты из Национального научно-криминалистического центра и из столичного управления полиции.

– Так, и что там?

– Если честно, мне уже совсем не хочется тебе это говорить.

– Кёнвон, ну не начинай. Я тебя потом чем-нибудь угощу вкусненьким!

– Только когда тебе надо, ты и по имени зовешь, и угостить обещаешь. А обычно такой холодный и невозмутимый – только по званию и обращаешься.

– Как я при людях буду с тобой на «ты» общаться? Ты еще не забывай, что, вообще-то, по званию выше меня.

– Эх, а ты все равно больше на мошенника похож, чем на полицейского. А я тут чистая жертва.

– Прости. Что там нашли? В столичном управлении – частичный отпечаток, а в Национальном научно-криминалистическом центре – следы ДНК?

– Вот умеешь ты человека припереть к стенке. Зря я вообще звонила. Это я одна тут места себе не нахожу, хотела поскорее сообщить результаты. А ты, выходит, уже все знаешь.

– Да что я знаю? Просто предположил. Правда нашли? И частичный отпечаток, и ДНК?

– Да. Частичный отпечаток на футляре Библии, который я упустила на месте преступления, нашли при детальном анализе в столичном управлении. А в Национальном центре на яичках нашли ДНК, не принадлежащую потерпевшему.

– Частичный отпечаток… Хм, может, его стоит проверить на АДИС?[6] ДНК-профиль по базе данных уже проверили?

– Отпечаток очень фрагментарный, зафиксирована всего пара характерных точек… Но все равно попробуют проверить. Я получу изображение и сравню с отпечатками свидетелей, которые собрала на месте. По ДНК – ни в базе Национальной службы, ни в базе Прокуратуры совпадений нет.

– Понятно. Все равно это неплохой результат. Когда появится подозреваемый, можно будет сравнить. И, Кёнвон, ты ничего не упустила на месте. Такой отпечаток не увидишь невооруженным глазом, да и со специальным источником света его трудно различить. Наверняка проявился только в лаборатории – после окуривания цианоакрилатом или обработки реагентами. А ДНК на месте преступления не обнаружить невооруженным глазом. Главное, что вещественные доказательства были хорошо сохранены, поэтому в лаборатории их и нашли. Ты молодец, лейтенант.

– Ох ты, вот это называется сам напросился на похвалу, да? Но все равно приятно. И впредь говори со мной помягче, подобрее.

– Есть, госпожа лейтенант!

– Опять начинаешь. Кстати, я еще не докладывала об этом ни начальнику следственного отдела, ни кому-то еще. А то вдруг снова сразу сольют журналистам.

– Правильно сделала. Пока оставим это между нами. Постараемся максимально оттянуть доклад. За это время еще раз обсудим план расследования. Мне нужно ехать, так что я отключаюсь. Свяжусь позже.

– Эй, Ли Мэк! Стой!

Мэк нажал кнопку завершения вызова; улыбка играла на его лице. Разговор закончился, но двигатель он не завел. Вернее, не смог.

Голос Кёнвон, по которому он легко мог представить ее чуть насупленное от обиды выражение лица по ту сторону линии, ее светлый, добрый характер – все это каждый раз что-то будоражило у него внутри. Но никто не должен был об этом догадаться. Ни в коем случае. Потому что это было бы предательством. Жестоким предательством по отношению ко всей семье Чин, к той доброте и заботе, которые они ему когда-то подарили.

Сирота, не знающий даже, кто его родители. Драчун, так и не окончивший университет. Уже то, что ему позволено стать полицейским, можно считать чудом. И к такому ему тянулась Кёнвон, но он все время отталкивал ее, не оставляя ни единого шанса на сближение. Он слишком хорошо знал собственную опасность. Свой темный секрет – внезапные приступы тяжелой депрессии. С такой тенью внутри он не мог позволить себе сблизиться с кем-либо. Ни с Кёнвон, ни с остальными. Он машинально провел рукой по широкому ремешку часов на левом запястье – под ним скрывался глубокий шрам, который никто не должен был увидеть. И задумался о том дне, когда он впервые встретил Кёнвон.

Двадцать четыре года назад, в тот день, когда он приехал в «Дом Боско» на поминальную мессу по директору Ли Ёнсун и в последний раз видел Гёндо и Дупиля, заведующая передала Мэку коробку из-под рамёна, на которой черным маркером снаружи было написано: «Ли Сан», «Ли Мэк». Это была одна из коробок с вещами, оставшимися после директора. Забрав коробку, Мэк низко поклонился заведующей и вошел в ныне пустующую комнату, где раньше жил вместе с Саном, закрыв за собой дверь. Внутри коробки лежали фотографии – с самого первого дня, как Сан и Мэк появились в «Доме Боско». Открытки и письма, которые они писали директору на дни рождения, Рождество, Новый год и другие важные праздники. Грамоты и объяснительные записки – после драк и проступков. Среди всего этого лежали и пеленка, и одеяло, в которые были завернуты двое младенцев, оставленных на рассвете 25 декабря 1987 года у двери приходского дома при церкви. И записка: «Простите. Позаботьтесь, пожалуйста, о Сане и Мэке. Хвала Иисусу». Мэк взял записку в руки и застыл. Его взгляд впился в неровные строчки, будто хотел прожечь бумагу.

– Мэк, идем! Мэк! Ты где? – донесся снаружи голос Хэёна.

Но Мэк не слышал. Последние строки записки, написанной, вероятно, матерью – аккуратным, красивым почерком, – расплылись то ли от слёз, то ли просто от влаги и так поглотили его, что он совершенно позабыл обо всем. Дверь резко распахнулась.

– Вот ты где, мелкий. Я тебя сколько раз звал, а ты ни слова в ответ.

– А… Хэён, прости.

– Что это у тебя?

– То, что директор оставила после смерти.

– Дай-ка посмотреть.

– Нет, не надо… Ты зачем меня звал?

– Ничего себе. У нас теперь секреты появились? Обидно, между прочим.

– Да какие секреты. Дома покажу.

– Ладно, поверю. Нам пора ехать. На дорогах наверняка будут пробки, лучше выехать пораньше.

За день слишком много всего произошло в жизни Мэка – аж голова шла кругом. И то, что произошло на мессе, уже вообще вылетело из головы. Сумму, предложенную адвокатом президента Чона в качестве компенсации за побои, они с Хэёном решили пожертвовать «Дому Боско». Но по-настоящему Мэка занимали совсем