Царь Скорбь - Джо Хилл

нам известно, он появлялся в небе над Дрезденом под конец Второй мировой. И Вольф Мессинг писал о нем в дневниках. Называя его «Imperator Slez», что можно перевести как «Император Слез». Изучение дневников Мессинга и прочих исторических документов указывает: чтобы обречь человека на смерть, необходимо знать его настоящее имя. Тем, чьи подлинные имена Царю Скорби – то есть вам – неизвестны, опасаться вас незачем.

– Верно. Если только мы не призываем его для самозащиты, в случае непосредственной опасности.

Мистер Валентин, вскинув подбородок, уставился в белый, без единого пятнышка потолок.

– Известно ли тебе, Донна, мое имя?

Донна заулыбалась.

– А как же! Джо Валентин.

– Прекрасное имя. Так называют меня в этой комнате. Но не оплошал ли кто-нибудь – возможно, мистер Франциск – не назвал ли тебе другое? Чисто случайно?

С этими словами он хлопнул по правому колену не одной, обеими ладонями, чтоб не задергалось снова.

– А с чего тебя это вдруг заинтересовало? – спросила Донна, хотя полагала, что ответ знает заранее. – Как тебе спится в последние дни, Джо?

Мистер Валентин глубоко вдохнул и медленно, неторопливо выпустил из груди воздух – по всему судя, сознательно стараясь сохранить внешнюю невозмутимость.

– Если ты знаешь мое имя… мое другое… внешнее имя, ответь честно, Донна, – заговорил он. – Ты должна, непременно должна ответить… и ответишь – не сейчас, так со временем. Но я буду весьма тебе благодарен, если мне не придется предпринять уйму хлопот только ради того, чтоб вытянуть из тебя честный ответ.

– Так тебя беспокоит, известно ли твое имя мне? – уточнила Донна. – Или ты опасаешься, что его знает кто-то другой? Кое-кто, пахнущий, будто обугленные головни под дождем?

Облизнув губы кончиком белесого языка, Валентин внезапно вскочил, да так поспешно, что чуть не опрокинул кресло – и наверняка опрокинул бы, если б не подхватил вовремя. Тут-то Донна и убедилась в своей правоте окончательно… настолько, что ей стало смешно.

Должно быть, Валентин заметил отразившееся на лице Донны веселье. Кивнув, он рассеянно устремил взгляд куда-то поверх ее головы.

– Что ж, ладно. Возможность сознаться у тебя была. Оставим пока что этот вопрос. Вернемся к нему позднее. При следующем разговоре.

Донна подумала, что следующий разговор состоится назавтра с утра, как обычно. Однако же состоялся он раньше. Гораздо раньше.

14

Свет выключили минут сорок назад, но Донна еще не уснула, и вдруг ее телевизор включился сам по себе.

Экран замерцал, озарил потолок водянистым голубоватым светом. Казалось, у изножья кровати встал вошедший в комнату призрак. Приподнявшись на локтях (руки ей перед сном приковали к поясу на бедрах), Донна сощурилась, устремила взгляд на экран.

В кадре появился небольшой гараж – пол чист, свободен, если не считать наполненного водой со льдом стального бочонка, водруженного на дощатый ящик. Впрочем, сбоку виднелся еще складной столик с какими-то мониторами, жесткими дисками и клавиатурами, а рядом с ним притулилась пара мототележек для гольфа. Возле стального бочонка стоял Джо Валентин. Чтобы взглянуть в объектив камеры, подвешенной к потолку, ему пришлось высоко задрать голову.

– Доброго вечера, Донна, – заговорил Валентин.

К дамочкам, визжащим по любому поводу, Донна не относилась сроду и все-таки чуть не взвизгнула. На ее памяти «Зенит» еще ни разу не издал ни звука, кроме шипения да треска помех, неизменно появлявшихся на экране с тех пор, как ее отключили от камер в комнате Вана.

– Знаю, знаю, ты не спишь, – продолжил Валентин, кивнув в сторону одного из мониторов на складном столике в доказательство того, что прекрасно видит ее. – Вот и славно. Нам нужно поговорить. Вы с нами не откровенны. Оба. И ты, и твой брат. Не верится мне, что вы додумались, как призывать Царя Скорби из Долгой Тьмы, втроем с Донованом и Элли. Нет. У вас есть пособники. Союзники. Агенты, работающие против нас.

– Нет, – отрезала Донна, – это все мы.

– Неправда, и терпение у меня на исходе.

В глубине гаража гулко лязгнула захлопнувшаяся дверь. Пара охранников – мистер Сэйлем и тот, что представился Литл-Роком, веснушчатый, мускулистый, гибкий, точно боксер-средневес, парень с отрешенным взглядом человека, чересчур часто, помногу получавшего по башке, – втащили в кадр абсолютно голого Вана. Цыплячьи бедра брата дрожали, но упирался он изо всех сил, так что Сэйлему с Литл-Роком приходилось тянуть его волоком, ухватив за руки чуть выше локтя с обеих сторон.

– Не надо, – лепетал Ван. – Не надо, пожалуйста.

Джо Валентин кивнул. Сэйлем и Литл-Рок подтащили Вана к стальному бочонку, согнули и сунули головой в воду. Ван забрыкался, брызжа водой во все стороны, рубашки поло обоих украсились мокрыми пятнами.

– Я же сказала: это все мы. Сами, – как можно тверже сказала Донна.

– А нам известно, что это ложь, – возразил Валентин. – И держать под водой его будут, пока ты не назовешь нам хоть одного имени.

– Он же захлебнется насмерть!

– К счастью, вас у нас двое. Таким образом, кем-то одним вполне можно пожертвовать.

– Хочешь, чтоб я выдумала тебе имя?! – заорала Донна. – Нет у нас никаких пособников! Нет!

– Мистер Сэйлем. Мистер Литл-Рок, – проговорил Валентин.

Охранники вытащили Донована из воды. Ван, конвульсивно дрожа, закашлялся, заперхал, сплюнул, и Джо Валентин повернулся к нему.

– Донни, – заговорил он, – прошло всего полторы минуты. В следующий раз отправишься под воду на три. Сейчас я задам вопрос, а от тебя требуется ответить на него правду.

С этими словами он потянулся к складному столику, ткнул пальцем в одну из клавиатур, и звук в тот же миг отключился.

Конечно, Донна видела, как Валентин говорит, а Донован отвечает, однако читать по губам (если б даже она и умела читать по губам) качество изображения не позволяло. Выслушав ответ, Валентин неторопливо, задумчиво склонил голову и кивнул в сторону бочонка. Охранники снова сунули Вана головой в воду. Ван засучил ногами, скользя на мокром полу. Тощие ягодицы его судорожно сжались.

Джо Валентин, небрежно стукнув пальцем по клавише, включил звук.

– Итак, Донни запираться не стал, – подытожил он. – Надеюсь, и ты будешь с нами вполне откровенна. Он назвал мне два имени. Назовешь те же, на этом все и закончится. Ну а нет – продержим его под водой полных три минуты. Затем – четыре с половиной. Как думаешь, на шесть минут он дыхание задержать сможет? По-моему, вряд ли.

Обладать даром «близнецовской телепатии» Донне хотелось всю жизнь, но сейчас захотелось много сильней, чем когда-либо. Казалось, ей самой стало нечем дышать.

– Элвуд Хондо! – выкрикнула она. – И Филипп Эйлсфорд! Вытаскивай его, погань! Я всех вас…