Царь Скорбь - Джо Хилл

Конечно, его стены укрепили стальными рамами, однако время от времени откуда-нибудь что-нибудь да падало. Раз поблизости с грохотом рухнул вниз шлакоблок, и спасатели в двадцати с лишним футах от места падения сорвались с мест, спеша укрыться. Стоило заглядеться на огромный прямоугольник развалин, зловеще нависавший над головой, Гвен одолело нешуточное головокружение. Казалось, остатки здания в любой момент могут рухнуть, раздавив их всех в тонкий блин.

– Алло! – внезапно воскликнул парнишка-француз.

Сам он, встав на колени посреди ямы, склонился вперед, задрал кверху костлявую задницу, повернувшись ухом к груде обломков. Его собака, исполнив долг, разгуливала по камням, но сам он задержался, остался помогать с разбором завала. Надо же, аж из Парижа, где работал в спасательной службе, прилетел на помощь пострадавшим в «Блэк Крикет»… и не он один: европейских ребят с собаками на раскопках хватало.

– Алло?! Я слышу твой голос! Ты слышишь мой голос?

– Я здесь! Здесь, внизу!

– И мы здесь, милая! Идем! Как тебя звать?

– Замерзла жутко!

– Понимаю, милая, понимаю. Торопимся, как только можем.

– Я в воде! Холодно!

– Как тебя звать, милая?

– Артур! – донеслось снизу.

От ужаса у Гвен похолодело в груди. «Артур в норе, под землей, – подумалось ей. – Артур в норе, под землей, и мне не вытащить его оттуда ни за что в жизни!»

– Венди Артур! – вновь закричала девушка. – Венди Артур, камера Си-тринадцать!

– Венди, – выдохнула Гвен, с трудом вернувшись мыслями к «здесь и сейчас». – А я – Гвен Плебс. Скоро мы тебя вытащим. Что о положении дел сказать можешь?

– Отстой полный!

Гвен рассмеялась. Смех ее подхватил и парнишка-француз.

– Да уж, милая, знаю, но что ты еще можешь мне рассказать?

– Я в воде. Холодная!

– Насколько вода высоко?

Накричалась Гвен до хрипоты, но от поданного кем-то мегафона лишь отмахнулась. В мегафон сквозь завал кричать без толку: слова сольются в бессмысленный рев, и все дела.

– Мне… э-э… до пупка. Воняет жутко. Голова кружится. То очнусь, то вырублюсь…

– Венди, не вздумай там утонуть. Держи голову как можно выше. Если понадобится отдых, подстраховаться сможешь, чтоб под воду во сне не уйти?

– Да. Рама койки на боку, рука сквозь нее продета. Если и отключусь, ниже не соскользну.

– Прекрасно. Что еще можешь мне рассказать?

– Я тут… э-э… под стеной, Гвен. Ногу стеной придавило. Похоже, с ногой дело реально плохо.

– Насчет ноги не волнуйся. Главное, ты жива, а уж мы тебя вытащим. Венди? Эй, Венди?

Ответила Венди не сразу. Наверное, ей, прежде чем продолжить, требовалось поплакать. Наверное, ногу ей действительно повредило серьезно.

Однако отчаяние как бы не опаснее холодной воды и химического угара. Мысли Венди требовалось направить в сторону света завтрашнего дня, отвлечь от темноты, вони горелой пластмассы и перспектив ампутации.

– Венди! Венди, малышка! Родные у тебя есть?

– А…га. Мамка.

– O’кей, замечательно. Как ее звать, милая? Мы ее можем доставить сюда.

– Нет! – чуточку истерично воскликнула Венди. – Ненавижу эту сучару! Не надо, пожалуйста!

Гвен рассмеялась снова.

– O’кей, забыли. Вычеркиваем. А кроме нее?..

– Сын, маленький. Всего три годика.

Гвен поудобнее примостила голову на обломок камня.

– Только его сюда тоже не надо везти, – добавила Венди Артур.

– Разумеется, милая. Ясное дело, – ответила Гвен.

– Он меня все равно не знает. Да и не надо, чтоб знал. Живет с моим бывшим и его подружкой. И она для него куда лучше – мне не сравниться.

– Вот это ты зря, Венди, точно зря говоришь. Еще немного, и мы тебя вытащим, и с сыном ты увидишься обязательно, слышишь? А скажи, Венди, ты верующая? – чуть поразмыслив, спросила Гвен.

– Стараюсь верить…

– Хочешь, с тобой помолится кто-нибудь?

– Да, если можно.

– O’кей, – ответила Гвен, – и я уже знаю кто.

Оглянувшись в поисках парнишки-француза, она обнаружила, что тот уже помчался рысцой на поиски Эрин Оукс.

12

Еще восемью футами глубже спасатели наткнулись на огромную бетонную плиту. Начали копать в стороны, однако краев отыскать не смогли. По плите откуда-то тек ручеек грязной вонючей воды. Откуда вода? Поди разбери… Вскоре после пяти утра Марк Раффнер, фельдмаршал поисково-спасательной службы Грин-Маунтин, возглавлявший работы, объявил, что плиту придется резать.

Невысокий, жилистый, черноусый, кареглазый человек с решительным взглядом, Раффнер и нравился Гвен, и даже внушал доверие. Разговаривал он нарочито негромко, вынуждая окружающих слушать как можно внимательнее. Лучшего начальника – из тех, кто не давит авторитетом, проявляет внимание к подчиненным, служащим не за страх, а за совесть, – наверное, не сыскать. К примеру, присутствовавшей на месте работ группе из канцелярии губернатора захотелось устроить пресс-конференцию по поводу обнаружения выжившей, но Раффнер их обломал.

– Работа, проделанная вашими ребятами в последние несколько дней, экстраординарна, а выжившая – это же замечательный оптимистический сюжет для прессы, – возразила пресс-секретарь из губернаторской канцелярии. – Не понимаю, Марк, что вам мешает позволить себе этакий легкий хлопок по собственному плечу.

– Мне хлопать себя по плечу некогда, – отрезал Раффнер, – у меня обе руки заняты разбором завалов. Но за идею спасибо. Вот будет у нас повод для праздника, первым праздничный колпак натяну, но пока выжившая еще там, внизу.

Эрин Оукс предупредила Венди, что разговаривать им некоторое время не дадут, и велела ей подождать. Ясное дело, какие уж тут разговоры под визг камнерезки! Вдобавок Эрин и так провела в яме, за беседами с Венди, всю ночь, порой молясь с ней, но куда чаще шутя, а в основном слушая. Как выяснилось, в девятнадцать лет Венди, сев пьяной за руль, сбила человека. Пострадавший не выжил. Во время наезда на заднем сиденье машины находился ее десятимесячный мальчуган. Мальчишка остался жив-здоров – разве что осколками выбитого стекла вскользь зацепило. Впоследствии, еще до того как Венди приговорили к девяти годам отсидки, вмешавшиеся в дело социальные службы передали ребенка на попечение отца, ее бывшего любовника, проживавшего отдельно. Напоследок Венди призналась Эрин, что с утратой малыша ей несказанно повезло: уж теперь-то она никак не сможет поломать ему жизнь.

Но Эрин сказала, что это неправда. Она сказала, что Венди еще непременно обнимет своего малыша. Эрин сказала, что ее сын еще узнает, насколько сильной однажды оказалась его мать, постаравшаяся сделать в жизни нечто хорошее, пусть даже после ужасной, идиотской ошибки. Эрин призналась Венди, что когда-то сама отсиживала тюремный срок, причем прямо здесь, в «Блэк Крикет», и тоже за убийство. И что точно так же, как Венди, считала себя не достойной любви сына, однако после узнала: любви достойны все без исключения. Либо так, либо ее не достоин никто вообще, но ведь