Царь Скорбь - Джо Хилл

кто-то из форумчан «За-Мной-Висяк»: «Знаете, сколько народу на сегодняшний день призналось в убийстве Кэди Льюис? ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЧЕЛОВЕК. Четырнадцать известных ПРИЗНАНИЙ. Как они все в фургон этот долбаный поместились? Ё-о… вы только представьте: что, если НИКТО из них не соврал? Тут им для кражи не фургон какой-то – ШКОЛЬНЫЙ АВТОБУС потребовался бы».

Печальная, выворачивающая наизнанку желудок история Франсин и Эзекиела Траутов поглотила Гвен целиком. Остановиться, прекратить прокрутку ветки оказалось делом нелегким. Интернет – вообще штука затягивающая, хотя Гвен только-только почувствовала это на себе. Переписка форумчан притягивала взгляд не хуже гипнотизерских часов – глаз в сторону не отвести. Колин считал это «фичей», но Гвен ни секунды не сомневалась: не «фича» это, а самый настоящий «баг». Моргнув воспаленными, усталыми глазами, она с легким ужасом обнаружила, что времени – второй час ночи. Что Пасха уже час с лишним как началась. Что час дракона наступил и миновал… а с его исходом осталась в прошлом и жизнь Франсин Траут.

Однако дела, как выяснилось, обстояли гораздо хуже.

8

Включив телевизор, не выспавшаяся, засыпающая на ходу, Гвен поначалу подумала, что на экране кадры из хроники одиннадцатого сентября. Какое-то громадное здание, разрушенное до основания… опаленные остатки стены из желтого камня… обвалившееся строение за стеной… не меньше акра едкого дыма и закопченных развалин, усеянных тысячами осколков стекла…

Но, разумеется, в новостях показывали никакой не Нью-Йорк и никакой не сентябрь. Показывали пасхальное утро в исправительно-трудовой колонии «Блэк Крикет». Вдоль нижней части экрана бежали титры: «ВЗРЫВ ГАЗА В ЖЕНСКОЙ ТЮРЬМЕ – ПО ОПАСЕНИЯМ СПЕЦИАЛИСТОВ, СЧЕТ ПОГИБШИМ ПОЙДЕТ НА СОТНИ».

Прежде чем Гвен успела прибавить громкость, на столе зазвонил телефон.

– Ты это видишь? – спросила Тана Найсуондер.

– Твоя мать? – пробормотала Гвен.

– Насчет матери новости хуже некуда: мать жива, – сообщила Тана. – Перевели ее из «Блэк Крикет» еще вон когда. Так плохо себя вела, что ее отослали в тюрьму для особо опасных, куда-то на юг. Я так смекаю, она даже для смерти чересчур зла. Хотя, если подумать… Не была б она такой лютой сукой, осталась бы там да сгорела вместе со всеми. Кончила бы в точности как Джейн!

– В точности как Джейн, – отрешенно повторила за нею Гвен.

– Господи Иисусе, ты только глянь, – пробормотала Тана, словно сидя рядом, в гостиной Гвен, и смотря новости вместе с ней. – Соображала б похуже, наверняка бы подумала, что нашу страну опять с неба что-то этакое бомбануло.

На этом они распрощались, но, стоило Гвен повесить трубку, телефон почти в тот же момент зазвонил снова. Звонил Джулиус Рот, водила из их бригады.

– Ты – как, все еще жалеешь, что в Нью-Йорк не попала? – полюбопытствовал Джулиус.

После падения башен Гвен очень хотелось отправиться в Нью-Йорк Сити. Всей их бригаде хотелось. Однако начальство из Камберлендского окружного управления неотложной помощи, стараясь выяснить, чем они могут помочь, потратило на переговоры со всевозможными чиновниками не один день… а под конец оказалось, что в интересах дела им лучше, полезнее всего остаться дома. К четырнадцатому сентября «Граунд Зиро»[220] кишела спасательными командами. Бригады спасателей прибывали отовсюду – с Аляски, из Италии, из Японии… Одним словом, там настоятельно требовалась питьевая вода, а лишних рук, наоборот, не требовалось. Тем более что инсультов и дорожных аварий в Мэне хватало по-прежнему.

– А я жалела?

– Я-то – уж точно, – признался Джулиус. – Когда-то был с одним мальчишкой в летнем лагере, так ему тоже в одной из этих хреновых башен оказаться не повезло. Словом, ты упущенное наверстать не желаешь? Я говорил с конторскими, они добро уже дали, а Вермонт просит опытных людей для спасательных работ. Что скажешь?

– Согласна, конечно, – ответила Гвен, однако секунду спустя добавила: – Только скажи, Джулиус, ты серьезно считаешь, что там еще есть кого спасать?

Увы, ответа на этот вопрос у Джулиуса не нашлось.

9

К «Блэк Крикет» Джулиус привез Гвен с Беном на машине «Скорой» сразу же после заката. Отсветы уходившего дня поразили Гвен странным дымчато-оранжевым оттенком – ни дать ни взять зарево громадного, раскаленного, обросшего копотью кузнечного горна. Мощные прожектора, установленные спасательными бригадами на пятидесятифутовых штангах, заливали серебристым светом акры дымящихся развалин. Уцелела только массивная дымовая труба пяти этажей в высоту, округлая башня из рыжего кирпича. Фасад одного из крыльев снесло подчистую, превратив крыло в кукольный домик чудовищной величины. Обнаженные клетушки камер выгорели дотла. Бетон межэтажных перекрытий ощетинился гнутыми арматуринами, из полудюжины разорванных труб, образуя внизу, среди руин, целые озера, хлестала вода.

Стоянка – вернее, то, что от нее осталось, – изобиловала пожарными грузовиками, полицейскими автомобилями, фургонами «Скорой», армейскими джипами, подъемными кранами и погрузчиками. Среди них Вермонтская национальная гвардия разбила просторные палатки, протянув от одной к другой провода, унизанные лампочками без колпаков. Одна, штабная, кишмя кишела народом. Безжалостный свет лампочек озарял столы с разостланными на них копиями плана «Блэк Крикет». Напротив пары белых досок, исчерченных какими-то каракулями, рядами стояли складные кресла. В другом павильоне организовали круглосуточный кафетерий и спальные места для тех, кто вымотался так, что не в силах проехать трех миль до «Дэйз Инн».

Для возведения въезда на скоростное шоссе строительного оборудования еще хватило, однако бо́льшую часть работ выполняли вручную. Среди завалов трудились бригады спасателей в строительных касках, разбирая груды кирпичей пополам с закопченным камнем. Обломки по цепочке, из рук в руки, передавали к границе развалин и складывали в кучи. Порой то один, то другой подбирал с земли что-нибудь – детский рисунок цветными карандашами, опаленную пару женских пижамных штанов – и бережно прятал находку в чистый полиэтиленовый мешок. Такие мешки передавали вдоль отдельной цепочки волонтеров, а их содержимое разбирали на выставленных в ее конце рядком складных столах.

Джулиус припарковал «Скорую» поодаль от места катастрофы, и все трое двинулись вперед, сквозь ряды жилых автофургонов с пикапами. У внешней границы развалин они задержались, чтоб охватить взглядом всю картину целиком, прежде чем докладывать о прибытии дежурным в штабной палатке. «Н-девяносто пятые»[221] они еще не надели, и в носу у Гвен защипало от дыма, резко пахшего каменной пылью пополам с горелой пластмассой. Неподалеку кто-то орудовал ручной электропилой: едва покинув машину, Гвен услыхала жужжание и визг вгрызавшегося в камень диска. К визгу примешивалось шипение гидравлики автовышки: поднятый к одной из вскрытых камер человек в люльке светил мощным ручным фонариком внутрь. Однако вокруг все молчали, переговаривались только по необходимости и как можно короче. Взрывной треск раций, то и