Царь Скорбь - Джо Хилл

Оба напрягли мускулы. Камень заскрежетал о камень. Как только крышка приподнялась, из гробницы повеяло… на удивление нежной, травянистой свежестью, будто Колин с Артуром отворили дверцу к цветущему лугу прохладным весенним утром.

Меч в свободных шелковых ножнах, настолько белых, чистых, что Колину показалось, будто они светятся сами собой, завораживал, притягивал взгляд. Лежал он на дне гранитного саркофага, поверх аккуратно сложенной коричневой с серым рясы, сплетенной из человеческих волос. На каменном выступе в головах гробницы стояла простенькая склянка, заткнутая пробкой и запечатанная воском цвета ванильной глазури.

Однако Колин никак не мог отвести глаз от меча. Рукоять его представляла собой еще один крест, крест матового золота, а при виде безукоризненной чистоты, великолепия шелка Колин невольно устыдился собственных грязных рук.

– Вот сейчас все и выясним, – сказал он. – Сейчас и проверим, вправду ли этот меч сможет вынуть из ножен только достойный, добродетельный человек.

– Или, другими словами, сейчас мы проверим, вправду ли я – человек достойный, – поправил его Артур.

– О-о, Артур! У меня лично в этом нет и никогда не было ни малейших сомнений. Если уж кто и старается жить достойно, так это ты.

Артур с внезапной улыбкой нежно стиснул его плечо.

– Хотелось бы мне соответствовать мнению друзей хоть наполовину, – пробормотал он и снова заглянул в гроб. – Ладно. Сам-то я точно знаю, для чего он мне, и, может быть, этого хватит. Понимаешь, он судит не по прошлым делам – по намерениям. По замыслам на будущее. Будем надеяться, мои намерения его удовлетворят. Ну а если нет… если нет, значит, мы проделали долгий путь, рисковали жизнью, как говорится, без гроша за душой.

Нагнувшись, Артур потянулся к рукояти меча. Если на свободных шелковых ножнах и имелись какие-то чары, Колин ничего странного не заметил. Блестящий как зеркало клинок выскользнул из футляра с негромким звоном, словно кто-то легонько провел пальцем по трубке китайского колокольчика. Во мраке подземелья, среди множества загадочных огоньков, меч вспыхнул потусторонним водянисто-зеленым светом, и Артур, шумно переведя дух, слегка обмяк, опустил плечи.

– Ох, Колин, – выдохнул он, – я думал, он воспротивится. Но стоило только прикоснуться к нему… такое чувство, будто весь мир сказал «да». Как первый поцелуй…

Глаза Артура сияли не хуже Меча-на-Чудесной-Перевязи в его руках.

– Можно взглянуть? – попросил Колин.

– Конечно, – ответил Артур и протянул ему меч рукоятью вперед.

Стоило Колину взяться за рукоять, суставы и даже зубы отозвались мерзкой болезненной дрожью – примерно то же самое чувствуешь, жуя лист фольги или лизнув батарейку. Отторжение сродни электрической встряске…

– Ну, чувствуешь? – негромко спросил Артур. – Чувствуешь, как приятно держать его в руках? Словно женский смех летним вечером… словно тебя зовут в дом, ужинать?

– Еще как, – кивнув, подтвердил Колин. – И этот меч разрубит, пронзит все, что хочешь? Даже шкуру дракона?

Артур кивнул и вновь заглянул в каменный саркофаг.

– Да. А власяница, рубище мученика, защитит всякого, кто ее ни наденет, от драконьего пламени. А фиала крови святой, вполне возможно, хватит, чтоб исцелить кого-нибудь одного, если нас вдруг сразят в бою. По-моему, нам пригодится и то, и другое, и третье. Дальше сделаем так: соберем остальных в Терновниках, на совет, и…

Осекшись, он сдвинул брови, будто встревоженный пришедшей в голову мыслью, опустил глаза, взглянул вниз, на меч, вогнанный Колином в его живот, а Колин, не ослабляя нажима, вонзил клинок в тело Артура почти по самую рукоять. Труда это не составило: отточен меч был превосходно, а еще в нем наверняка имелось какое-то волшебство – без магии он ни за что не вошел бы в туловище человека, как в воду.

Артур глядел, глядел на меч, сжимая край каменного саркофага. Спустя еще секунду он мягко, словно собравшись помолиться, осел на подогнувшиеся колени, отрывисто булькнул горлом и, наконец, в растерянности взглянул на Колина.

– Я бы не смог вынуть его из ножен, – пояснил Колин. – Не смог бы и знал это наверняка.

– Зачем? – еле слышно выдохнул Артур. – Зачем, Колин? Мы ведь могли бы покончить с ним. Могли бы покончить с Царем Скорбью навеки.

– А чего ради, Артур? Чего ради? От него столько пользы! Нет уж, покончить нужно не с ним, а с тобой.

С этими словами Колин отпустил рукоять. Артур потянулся к ней, но как следует ухватить меч не смог. При виде выражения на его лице – будто мальчишка в жаркий день обронил под ноги мороженое и смотрит, как оно растекается по тротуару, – Колин слегка смутился.

– Черт побери, Артур, – со вздохом продолжил он, – знал бы ты, как мне жаль. Серьезно, жаль. Но неужели ты вправду считал героем этой сказки себя?

Подхватив Артура под мышки, он осторожно уложил друга на бок. Крови под него натекло – даже не лужа, целое озеро. Уткнувшись лбом в висок Артура, Колин приблизил губы к самому его уху.

– Нет, герой в этой сказке не ты, – прошептал он. – Герой в этой сказке – я.

13

Вложив меч в сияющие белизной ножны, Колин для пробы вновь потянул рукоять на себя. Меч даже не шелохнулся, будто бетоном залитый. Колин расхохотался. Да, фокус великолепный!

Оглянувшись на Стю Пальчика, он обнаружил, что тролль подошел ближе и успел вооружиться треснувшей бедренной костью.

– Не угодно ли мистеру Рену, чтоб старина Пальчик по башке его разок-другой приложил? – спросил тролль. – Чтоб он уж точно не поднимал больше шума.

– Благодарю, Стю, не нужно. И кстати: куча пауков, облепивших меня с головы до ног, это уже перебор.

– Пальчик повел вас самым легким путем.

– Пальчик надеялся, что мы оба свалимся в ту яму и ему не придется исполнять уговор со своей стороны.

– Не-не, что вы, ни в жисть! Пальчик – он знал, что малость попрыгать да потанцевать двум таким храбрым джентльменам, как вы, труда не составит. Ну а негрила этот…

– Еще раз так его назовешь – познакомишься с моей темной, малоприятной стороной. Но любоваться ею будешь недолго, потому что вскоре станешь кучей камней.

– О да, да, конечно, виноват, виноват, ай как виноват, мои глубочайшие извинения! – забормотал Стю Пальчик, и его бесформенная зияющая пасть искривилась в подобии улыбки. – Свангур все забывает, как близко вы с ним дружили… да что там дружили – прямо как братья были друг другу! Что твои Каин с Авелем…

Колин нахмурил брови. Издевки со стороны твари, живущей под камнем? Одна мысль о подобном раздражала