Царь Скорбь - Джо Хилл

Однако с запястья Артура свисал на шнурке «Кри Хай-тровер». Взмахнув рукой, Артур перехватил взлетевший кверху фонарик за рукоять, нажал на кнопку и направил луч света троллю в лицо. Да, от Пальчика не осталось даже воспоминаний – теперь он превратился в Свангура целиком. Темное, гладкое, едва ли не глянцевитое темя цвета набухшего кровью синяка, нос картошкой, громадная уродливая пещера пасти, ощетинившейся большущими разнокалиберными зубами вроде первобытных кремневых наконечников для стрел.

– Сейчас ты, Стю, вытащишь нас обоих, – объявил Артур, поразив Колина твердостью голоса (надо же, ни малейшей дрожи… обнадеживающе, обнадеживающе). – Иначе торчать тебе над этой ямой каменным истуканом десять тысяч лет. Все, что мне нужно сделать, это еще раз щелкнуть кнопкой да переключить фонарь на максимум. На дневной свет. Считай, что спасаешь не нас. Считай, свою шкуру спасаешь.

Колин, собрав в кулак волю, кое-как справился с накатывающей волной дурноты. Если он сейчас вырубится хоть на полсекунды, ему конец… однако смех его разбирал просто-таки истерический. Того, что он почувствовал сейчас, не испытывал еще никогда.

Свангур, крякнув, нагнулся, ухватил Артура за левую руку, сделал три шага назад и втащил обоих наверх с той же легкостью, с какой рыбак вытаскивает из пруда черного окуня, попавшегося на крючок. Извлеченный из ямы, Колин без сил рухнул поверх обнаженных темно-коричневых ног Артура, уткнувшись носом во внутреннюю часть бедра давнего друга.

– Артур, – отдуваясь, заговорил он, – бывало, я, критикуя твою логику, говорил: у тебя, дескать, голова на собственную же задницу уложена. Пользуясь случаем, хочу извиниться перед тобою по полной. Если уж кто и подошел к укладыванию головы на твою задницу ближе всех, так это я. Что с превеликой радостью и признаю.

– Ну а у меня, – откликнулся Артур, – есть повод для радости за нас обоих. Хорошо, что я белье чистое с утра надел…

12

Пока Колин с Артуром переводили дух, Свангур ждал их, держась поодаль, сгорбившись в темноте, – целых семи с половиной футов ростом, ручищи с телеграфные столбы толщиной, локти торчат в стороны, шишковатая голова глубоко втянута в плечи.

– Как так выходит? – полюбопытствовал Колин. – Почему ты больше не выглядишь человеком?

– Как… Да как со всем остальным. Просто вы пригляделись уже, – объяснил Свангур.

– Его чары, конечно, действенны, однако – совсем как отражение в оконном стекле. Стоит немного сосредоточиться, и сразу увидишь, что там, за ними, – добавил Артур, наконец-то поднявшись и затянув пояс. Пуговицу с ширинки штанов он потерял, начисто выбритое темно-коричневое темя влажно, неярко поблескивало во мраке подземелья. – Должно быть, мы почти на месте.

Свангур насупился:

– Ну вот, Пальчик, видишь теперь? Заберут все, что пожелают, а не отдашь – сталакамит тупой из тебя сделают. И старые выпуски «Скоур»[254] все себе заберут, и все наши номера «Пентхауса» тоже. А диск «Величайшие хиты “Слэйд”»[255] сломают тебе назло. Обещали-то – да, все по-честному, но вот скоро увидишь, чего стоят обещания этого ушлого и лакея его черномазого…

– Ты нам тут жалобных песен не пой, – оборвал его Артур. – Музыки с нас сегодня хватит.

Свангур повел их широким, будто проезжая дорога, коридором с наклонным сводом. Внизу имелись какие-то источники света, мерцающего, зеленоватого, словно лучи солнца, пронизывающие неглубокую воду где-нибудь в тропиках. Спускаясь к новому подземелью, Колин явственно чувствовал, как учащается его пульс, как трепещут вены на запястьях и в горле.

Стоило им подойти к самому входу, у Колина закружилась голова. На миг ему показалось, будто проем ведет прямиком в ночь, будто там, впереди, – необъятное бархатно-черное небо, усеянное множеством фантасмагорических голубоватых звезд, слагающихся в незнакомые созвездия. Однако еще миг спустя в глазах у него прояснилось, и он понял, что «звездное небо» – всего-навсего камень, обрызганный каким-то фосфоресцирующим веществом.

– Что это? – спросил он.

– По-моему, светляки, хотя о светляках, обитающих в Англии, я, признаться, не слышал.

С потолка величавого, словно собор, сводчатого подземелья с плеском падали капли воды; пол, как в зверином логове, устилали россыпи изгрызенных, грязных костей. Луч фонаря в руке Колина выхватил из темноты лошадиный череп, грудную клетку, берцовые кости, ключицы, зубы. Кости, кости, кости, груды костей высотой по колено… однако среди них белел старенький – наверняка еще из сороковых годов прошлого века – холодильник, распахнутый настежь и битком набитый журналами. Большая часть оказалась порнографическими, но на одной из полок Колин разглядел также стопку оружейных журналов, лежавших особняком. Еще в подземелье имелось несколько сломанных телевизоров, канцелярское кресло, заляпанный спекшейся кровью матрас и надувная секс-кукла – сдувшаяся от усердного пользования, покрытая коркой чего-то белого вроде морской пены. А еще трусы – великое множество женских трусов, разбросанных там и сям, свисающих с костей, трусов всевозможных фасонов, от узеньких лиловых творений «Викториаз Сикрет»[256] до пышных, пожелтевших от времени бабушкиных панталон двухвековой давности. Похоже, большую их часть хозяин подземелья изжевал до дыр в области паха.

– Да это же хлам! Дрянь сплошная! – воскликнул Колин. – А я-то думал, тут… ну, скажем, золотые монеты грудами…

– У каждого свои сокровища, – пожав плечами, ответил Артур и бросил суровый взгляд в сторону Пальчика. – Меч. Давай сюда меч.

– Даже не знаю, куда мы могли его деть, – пробормотал Пальчик.

Артур переключил «Кри Хай-тровер» на максимальную яркость, и Пальчик заверещал, хотя луч фонаря светил совсем в другую сторону.

– Там! – взвизгнул он. – Там, в нашей кунссск-камммер-ре!

Направленный в глубину подземелья луч Артурова фонаря озарил что-то вроде приподнятого над полом ящика из белого камня. Усеянную призрачными огоньками светляков крышку ящика украшал резной кельтский крест.

«Гробница», – сообразил Колин.

Все трое побрели к белокаменному саркофагу по колено в костях.

– Неужели это он всех их поубивал? – спросил Колин.

– Нет. Это жертвы чумы. Ну а гробница, по всей вероятности, принадлежит тому, кто мог позволить себе стильное погребение. Рыцарю или жене какого-то лорда. А костей Свангур, наверное, натащил сюда для пущего уюта. Для красоты.

К гробнице вели несколько скользких каменных ступеней. Колин и Артур взошли на возвышение, а тролль задержался сзади, на полпути.

Артур направил луч фонаря ему под ноги.

– Стой там, Пальчик. До сих пор ты вел себя хорошо – гляди, не испорти все в последний момент. Колин?..

Колин взялся за край каменной крышки. Артур, подхватив крышку с другой стороны, взглянул на него поверх саркофага.

– Что, если это новая западня? – усомнился Колин. – Что, если внутри полно… ну, не знаю… каких-нибудь сколопендр, пожирающих душу?

Артур обвел пальцем резной кельтский крест и отрицательно покачал головой:

– Нет,