Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

— Я не хочу, чтобы она начала встречаться с каким-нибудь типом. Потому что это не был бы мой отец.

— Я не думаю, что для твоей матери речь идет о замене твоего отца. Я считаю, что она хочет найти себе мужа.

— Пока его место свободно, что-то от него все еще существует, пусть даже всего лишь брешь, оставшаяся после его гибели. Но если рядом с моей матерью снова кто-то будет, тогда папа исчезнет еще раз… и… теперь уж целиком и полностью.

— Не целиком и полностью. Он останется навсегда в другом месте.

— И где же?

Андрош отложил свой блокнот в сторону и наклонился вперед.

— Ты же знаешь, что иногда я даю заключения для полиции по тем или иным уголовным делам. Время от времени я встречался с твоим отцом, в Управлении полиции или в суде. И когда сейчас я смотрю на тебя, то вижу его в тебе. Ты действительно очень похож на него.

— И моя мать так считает.

— Ну, вот видишь. — Андрош улыбнулся.

Саша так и не понял, что он должен был увидеть или точнее — осознать. Он похож на своего погибшего отца. Ну и что из того?

Саша одним прыжком преодолел ступеньки, ведущие на улицу. Там он остановился. На другой стороне дороги он увидел сына Андроша. Мирко. Он сидел с сигаретой в зубах на капоте темно-синего «БМВ» и смотрел на него. Было ли ему что-то нужно от него? Почему он так пристально смотрел? Саша отвернулся и поспешно направился в сторону автобусной остановки. Этот тип был ему неприятен. Кроме того, у него была назначена встреча.

15

— Ну что ж, попробуем, — сказала Джой после короткого приветствия и повернулась к панели домофона с кнопками дверных звонков и фамилиями жильцов. — Какая у нее фамилия… была?

— Вагнер. Натали Вагнер.

Только сейчас, когда Джой повернулась к нему спиной, Саша заметил букет цветов, выглядывавший из ее рюкзака. Он совершенно не подумал о том, что надо было что-то принести с собой. По-видимому, не напрасно молва утверждала, что в таких вещах девушки разбирались гораздо лучше парней.

— Позволь сделать это мне, — сказал он и нажал кнопку звонка.

Прошло совсем немного времени, пока не зажужжал механизм отпирания двери. На лестничной клетке по-прежнему стоял затхлый запах.

Добравшись до нужной квартиры, они были вынуждены позвонить еще раз. Только после этого дверь распахнулась, и перед ними предстала мать Натали в темно-коричневом платье. Слишком сильный запах дешевого дезодоранта ударил Саше в нос.

— О, — сказала она, когда увидела в руке Джой букет, — это мне?

— Мы подумали, вы будете рады цветам. Кстати, меня зовут Джой.

Фрау Вагнер несколько раз моргнула, чтобы прогнать непрошеные слезы, выступившие у нее на глазах.

— Джой. Какое красивое имя. Надеюсь, ты возвратишь радость в мой дом. Входите, входите! Кофе сейчас будет готов. Пирожные я не сама испекла, они из кондитерской. Но сначала я поставлю цветы в воду. Вон там вы можете повесить свои куртки.

Когда Саша и Джой вошли в гостиную и увидели накрытый стол, то обменялись удивленными взглядами. Два торта и ромовая баба. Кто должен был все это съесть? Или она ожидала еще и других гостей? Но стол был накрыт на троих. Повсюду, на комоде и на полках, стояли фотографии Натали, и стены были увешаны ими. Фрау Вагнер принесла вазу с цветами и кофейник и поставила все на безупречно белую скатерть.

— Садитесь, садитесь! Я не знала, какие пирожные вы любите. Вот это торт «Принц-регент», а еще у нас есть ромовая баба и шварцвальдский вишневый торт.

— Маленький кусочек ромовой бабы, — сказал Саша, после того как они уселись за стол.

— А мне шварцвальдский вишневый торт, и можно кусок побольше.

— Ты права, Джой, — сказала фрау Вагнер и рассмеялась с явно наигранной веселостью, — если уж есть, то как следует. Ведь ты же у нас такая худенькая.

Она разложила куски торта, разлила кофе и при этом совершенно забыла о себе, так как ее тарелка и чашка остались пустыми. После этого за столом воцарилась тишина. Такая тишина, которую не могло заполнить негромкое позвякивание вилочек на фарфоре. В то время как фрау Вагнер молча сидела за столом и поворачивала на блюдце взад и вперед свою пустую кофейную чашку, Саша набивал полный рот большими кусками ромовой бабы, лишь бы ничего не говорить. Он просто не знал, что сказать. Эта гнетущая тишина была слишком хорошо знакома ему еще со времен смерти его отца. Она была похожа на мрачную, бездонную бездну, полную вопросов, на которые не было и не могло быть ответов. Собственно говоря, существовал только один вопрос. Только одно-единственное слово: почему?

— На всех этих фото, конечно, Натали, верно? — нарушила молчание Джой и показала вилкой на фотографии. Саша почувствовал облегчение из-за того, что она начала разговор. — К сожалению, я не была знакома с вашей дочерью, зато вот он, — она легонько коснулась его руки, — он был по уши влюблен в нее.

Саша бросил на нее неодобрительный взгляд. Зачем она говорит такое? Откуда она может знать об этом?

— Ах, да?.. — сказала фрау Вагнер, тяжело вздохнув, и посмотрела на Сашу. Ее глаза снова наполнились слезами. — Натали упоминала тебя, Саша. Ты ей тоже очень нравился. А так она очень мало рассказывала о своих отношениях. Она была довольно замкнутой. Всегда вся в себе. Поэтому у нее почти не было друзей.

— Может быть, в последнее время у нее кто-то был? — присоединился к разговору Саша.

Однако фрау Вагнер не ответила на его вопрос, а просто продолжила свой невеселый рассказ:

— А если она с кем-то и связывалась, то этот человек наверняка плохо влиял на нее. Я не хочу сказать об Алине ничего плохого. Она была милой девушкой. Но обе… Ведь было же видно, куда это ведет. Что они так быстро друг за другом… — На глаза фрау Вагнер снова навернулись слезы, она часто заморгала, закашлялась, изобразила вымученную улыбку. — Рыбак рыбака видит издалека.

— Вам что-нибудь говорит имя Тристан? — продолжал допытываться Саша.

Фрау Вагнер удивленно посмотрела на него.

— Что? Тристан?

В этот момент зазвонил его мобильник. Как некстати! Почему он его не выключил? Или, по меньшей мере, не отключил звук? Он вытащил телефон из кармана джинсов. Номер абонента неизвестен, было написано на дисплее. Кто бы это мог быть? Не случилось ли что с его матерью? Старые эмоции еще не полностью взяты под контроль.

— Извините, — сказал он