Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

Он вышел в коридор и затаил дыхание, отчего еще отчетливее ощутил биение своего сердца.

— Да?

— Привет, Саша.

Голос показался ему знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его слышал.

— Кто это?

— Ты меня не узнаешь? Я чувствую себя оскорбленной.

— Марайке?

— Она самая.

С похорон Натали он ничего не слышал о ней и уже не рассчитывал на то, что когда-нибудь снова услышит.

— Что ты сейчас делаешь? — спросила она.

— Да ничего особенного.

— Мы можем сегодня увидеться?

— Конечно. Когда тебе удобно?

— Прямо сейчас.

— Не пойдет. Только позже.

— И во сколько же тогда?

— Примерно часов в шесть.

— В шесть пойдет. И где?

— Я могу приехать к тебе.

— Лучше не надо. Знаешь кафе «Рокки» на Леопольдштрассе?

— Конечно, знаю.

— Я буду ждать тебя там. В шесть. Только не опаздывай.

Прежде чем Саша успел еще что-то сказать, она отключила связь. Она сегодня в настроении, удивленно подумал Саша и убрал мобильник в карман. В некотором смысле ему даже импонировало поведение этой Марайке. Никакого жеманства, никакой болтовни. Никаких непредсказуемых смен настроения, как у Натали.

Задумавшись, он продолжал стоять в коридоре. От фрау Вагнер они ничего не узнают об этом Тристане, это было уже ясно как день. Будет лучше, если он воспользуется удобным случаем и спокойно осмотрится в комнате Натали. Возможно, в ее вещах удастся найти хоть какой-то намек на ее таинственного возлюбленного. Было нетрудно угадать, какая дверь вела в комнату Натали. По всей видимости, это была та самая, на которой висела большая металлическая табличка с надписью: «Не входить!»

Когда он закрыл за собой дверь, на него обрушилась такая тишина, от которой у него перехватило дыхание. Итак, вот она, комната Натали. Здесь она проводила свое время. Здесь же она и умерла. Возможно, в своей постели, глядя на постер Рианны в изголовье кровати.

Он стоял совершенно неподвижно, вслушивался и вглядывался в затемненное помещение, и тут он что-то почувствовал у себя за спиной. Словно кто-то стоял позади него. Как будто кто-то дышал ему в затылок. Нет, разумеется, это все его фантазия. Там никого не было. Только пустота. По его щеке скатилась слеза.

«Натали, — прошептал он, — ну, почему?..» Ему хотелось бы узнать ее поближе, она была достойна этого. Наверняка он бы по-настоящему влюбился в нее, на все сто процентов. Ведь все у них было еще только в самом начале. Все было бы хорошо. Почему он не получил шанс? Почему они оба не получили этот шанс? Почему все закончилось прежде, чем началось? Натали, Натали…

На подоконнике стояла фотография, на которой она выглядела совсем по-детски, и свечка, перевязанная траурной ленточкой. Какой же печальной была она на фотографии, словно уже тогда знала, чем все закончится. А может быть, она действительно знала. Но, возможно, все было совсем иначе, подумал он. Тристан. Это он все изменил. Какую роль сыграл он в том, что сейчас Саша стоял в комнате Натали, один, словно в пустом склепе? Саша провел рукой по волосам и снова вспомнил о том, зачем был здесь.

Сначала он решил осмотреть пробковую доску, висевшую над письменным столом, к которой было приколото внахлестку множество записок и фотографий. На большинстве фотографий были Натали и Алина, в одиночку или обе вместе, то улыбающиеся, то серьезные, но никогда с какими-нибудь другими людьми. И нигде не было фотографий с каким-нибудь юношей, который мог бы оказаться Тристаном.

Саша пробежал глазами записи на отдельных листочках. В них не было ничего, что указывало бы на Тристана. На столе лежали ноутбук и мобильник. Он раскрыл ноутбук и включил его. Пока он загружался, Саша занялся мобильником. Если он защищен паролем, то у него не было шанса получить доступ к контактам и SMS-сообщениям, хранящимся в памяти. Но это проблема отпала сама собой, мобильник не подавал признаков жизни. Или он был сломан, или аккумулятор разрядился.

Когда ноутбук был готов к работе, Саша кликнул по символу электронной почты на экране компьютера. Программа запустилась, к счастью, войти в электронную почту можно было без пароля. Он просмотрел контакты, пробежал глазами последние сообщения и даже проверил «корзину». Однако нигде не обнаружил никаких указаний на Тристана.

В то время как ноутбук завершал работу, Саша обыскал письменный стол, затем настала очередь ночного столика и нескольких разноцветных коробок, обклеенных блестящими звездами, которые стояли на полке. Все, что он нашел, это оказался, по-видимому, довольно старый, пустой конверт, на обратной стороне которого был приклеен стикер в форме сердца с адресом Алины. Саша забрал конверт себе. Когда он отступил на шаг назад, то случайно опрокинул корзину для бумаг.

— Блин, — вполголоса выругался он и начал собирать высыпавшийся мусор. Но почти сразу же остановился. На одном из клочков бумаги черными чернилами было написано: Саш. Может быть, имелось в виду Саша? Рядом валялся еще один кусочек бумаги. На нем было написано Привет. Он приложил края двух клочков друг к другу, и они подошли. У него по спине пробежали мурашки. Неужели Натали хотела написать ему прощальное письмо, а потом передумала и порвала его?

В коридоре пронзительно зазвенел звонок.

— Дерьмо, — чертыхнулся Саша, поспешно собрал все обрывки письма, которые успел схватить, сунул их в карман своих джинсов и быстро забросил остальной мусор назад в корзину для бумаг. В этот момент в коридоре раздались шаги.

— Саша? — голос матери Натали.

Теперь уже не было смысла прикидываться глухим. Сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, он открыл дверь и вышел в коридор.

Фрау Вагнер удивленно посмотрела на него.

— Что ты делал в комнате Натали?

— Извините, — запинаясь, начал он, — я только хотел… Я всего лишь… Я не знаю…

По-видимому, фрау Вагнер поняла его и растроганно кивнула.

Саша облегченно выдохнул. Однако у него было тяжело на душе. И хотя он ни в чем не обманул мать Натали, но он казался самому себе лжецом.

Фрау Вагнер спросила в микрофон переговорного устройства, кто был у двери. «Полиция, — ответили ей. — Нам надо еще раз поговорить с вами».

Мать Натали нажала на кнопку домофона, чтобы открыть дверь, повернулась к Саше и растерянно спросила:

— А им-то что еще надо?

И хотя Саша мог представить себе, что они искали, однако он лишь пожал плечами. За эти годы он наслушался достаточно разговоров своих родителей на специфические темы и не мог не знать, о чем думали и как действовали следователи. Поскольку Лайла была отравлена цианистым калием, они еще раз