Как выжить в книжном клубе - Виктория Дауд

— Не глупи. Я тебя с места не смогу сдвинуть, даже если бы захотела!

— Как ты смеешь, Пандора! Всегда издеваешься надо мной из-за лишнего веса, а у самой неврозы и расстройства пищевого поведения… Полный букет психозов, как сказал психотерапевт! Посмотри, что ты сделала со своей дочерью! А как обращалась с Джорджем!

Господи, опять! Папино имя, выплюнутое в гневе, дешевый аргумент в споре, потревоживший его память. Папа часто попадал в эпицентр ссор между сестрами, однако никогда не вмешивался. Он отступал еще до первого выстрела.

Теперь же его имя упало, как граната, и все молча ждали взрыва. Никто даже не мог представить, что она взорвется с такой силой.

— Ты мне отвратительна, — четко выговаривая каждое слово, произнесла мама и медленно поднялась. Их лица сблизились, и тетя Шарлотта отшатывалась при каждом слове. — Ты высасываешь из моей семьи все соки. Берешь мои деньги. Приезжаешь на мои праздники. У тебя ничего и никого нет. Ты никто. Ноль без палочки. Джордж тебя терпеть не мог. Разве ты не замечала, что он выходил из комнаты при твоем появлении? Нет. Ты ничего и никого не видишь, кроме себя. Ты отчаявшаяся, жалкая неудачница, и мне стыдно, что ты моя сестра. Говоришь, нас убивает серийный убийца? Может быть. Надеюсь, он нас слышит. Если да, — она запрокинула голову и громко крикнула: — то сделай ее следующей жертвой!

Мама в ярости выбежала из комнаты и затопала по лестнице. Тетя Шарлотта упала в кресло и уставилась на огонь.

— Ну это круче любой книги, — улыбнулась Бриджет. — Наверное, нам всем нужно немного отдохнуть.

— Какая проницательность! — насмешливо заметила я.

Она медленно закрыла глаза, словно выполняла священный долг оставаться спокойной.

— Я всего лишь предположила, что несколько часов отдыха в своих комнатах помогли бы освежить наши мысли и взглянуть на ситуацию с другой стороны, Урсула. Если у тебя есть идеи получше…

— Думаю, разделяться глупо. Ты не согласна? Почему ты хочешь, чтобы мы разошлись по своим комнатам, Бриджет? — натянуто улыбнулась я. — В доме прячется убийца, который ждет подходящего момента, чтобы убить следующую жертву, не обнаружив себя. — Я помолчала. — А может, тебе это и нужно?

Бриджет попыталась принять оскорбленный вид. В комнате воцарилась хрупкая тишина, и меня как током ударило: мама!

— Мама, — машинально произнесла я. — Она сейчас одна!

Мирабель метнулась к двери.

— Пандора! Панди!

Панди? Я никогда не слышала, чтобы маму так называли. Очередная выдумка Мирабель, намекающая на особенную дружбу.

— Мамочка! — крикнула в отместку я.

На кровати лежала груда одежды, из открытой двери ванной шел пар, однако мамы там не было.

— Пандора, ты где?

Мирабель вбежала в ванную, нервно комкая в руках мамину шелковую рубашку, которую схватила с кровати.

— Ее здесь нет. Ее нет! — неистово завопила она, шаря глазами по комнате.

Рубашка превратилась в мятую тряпку. Маме бы это очень не понравилось.

— Надо ее найти. Она в опасности!

— Не волнуйся ты так, — пыталась успокоить ее тетя Шарлотта. — Я уверена, что с ней все в порядке. С такой связываться — хлопот не оберешься.

— Так, иди в правое крыло, а я — в левое, — скомандовала Мирабель. — Урсула, ты вниз. Она не могла уйти далеко.

Мы разделились.

— Не забудьте проверить шкафы, — добавила тетя Шарлотта. — Она любит шкафы.

Не знаю, что это было: юмор или ехидство. В нашей семье не поймешь. Мы знали одно: мама пропала, а когда огляделись, то обнаружили, что Бриджет и собаки тоже нигде нет.

Правило номер двадцать два

Не упускайте из виду мелкие преступления.

Будет кровь, много крови

Мы сделали все, чтобы каждая из нас осталась в одиночестве. Я обследовала нижний этаж, отодвигая стулья, заглядывая наугад в буфеты и под диваны, и, разумеется, ничего не нашла: повсюду нетронутая пыль и никаких следов мамы: она как сквозь землю провалилась.

Что самое странное, ее было не только не видно, но и не слышно. Обычно маму легко услышать. Я пошарила за шторами, проверила под столами. Комнаты выглядели необитаемыми.

По мере поисков я не могла отделаться от мыслей об Ангелах, которые влачили жалкое существование, окруженные остатками своей бывшей блистательной жизни. Я открыла шкафчик, и оттуда выпал набор молотков для крокета. Ими не пользовались десятки лет. А ведь когда-то особняк гудел весельем, праздниками, гостями. Каково это — расти в оживленном, кипящем жизнью доме? В нашем после папиной смерти воцарилась тишина. Все семейные звуки пропали.

Я вспомнила о фотографии, которую миссис Ангел сжимала в руке в последние минуты жизни. Какую выбрала бы я? Конечно же, ту, из «Джейн Эйр». С папой.

Миссис Ангел прижимала к себе тех, кого больше всего любила: не мистера Ангела, а собачку и подружку.

Я заглянула в гостиную. Никого. Я посмотрела на рояль, который, как мне показалось, звучал в ту первую ночь. «Лунный свет» в папином исполнении.

На крышке не было ни пылинки: Ангелы успели протереть пыль. Они старательно трудились, чтобы создать впечатление наемных служащих, ухаживающих за домом в отсутствие богатого владельца. Тяжело, наверное, выполнять рутинную работу по уборке огромного поместья и при этом не чувствовать себя как дома.

Опустив взгляд, я увидела на ковре под роялем пыль и подумала, что два человека не в состоянии содержать в безупречной чистоте такой особняк. Вон, даже не заметили слой пыли, осевший на старом ковре. Она поблескивала в свете лампы странным бледным блеском. Я наклонилась. Какая-то она слишком белая… Я нахмурила лоб и присмотрелась. На педалях тоже осела пыль. Я провела пальцем по педали, понюхала и, не задумываясь, лизнула. Пожалуй, не самый умный поступок в доме, где скрывается убийца. К моему удивлению, пыль оказалась сладкой. И, к счастью, не ядовитой. Сахарная пудра!

Я села на пол, растерянная и оглушенная. Вспомнился случай из детства, когда мама «потеряла» меня в комнате смеха. Мне было вовсе не смешно бегать в панике среди кривых зеркал, не понимая, что происходит. В голове метались беспорядочные образы.

Вокруг царила тишина. По шее пробежал холодок, и я повернулась к двери. Неясная тень промелькнула и исчезла, растворившись в моем оцепеневшем от страха воображении. Я скрючилась, прижав колени к груди, и прошептала:

— Помоги нам.

Страх разрастался стремительно и неумолимо, будто сорная трава, превращая безобидные тени в изощренных монстров. Я вгляделась в холодную темноту за окном. Нас методично упаковали в лед, как туши в кладовой, приготовленные для разделки и вывешивания. Скоро безжизненная земля уничтожит все следы наших