Как выжить в книжном клубе - Виктория Дауд

Услышав мой умоляющий шепот, тень молниеносно вернулась и легла на ковер. Я напрягла мышцы и окаменела, толкни — и рассыплюсь на мелкие осколки.

По лицу скользнул прохладный ветерок, тонкий холодный палец спустился по щеке и погладил меня по шее. Я заметила краем глаза странный темный силуэт, парящий у стены. Хотя фигура не двигалась, она словно мерцала жизнью, неуловимо меняя очертания. На ладонях выступили капли пота. Я слышала свое хриплое, прерывистое дыхание и не могла его успокоить.

Боясь повернуться, я закрыла глаза, но мозг помнил очертания тени на полу, будто обведенной полицейским маркером. Прохладное дыхание вновь коснулось лица, однако я уже не могла отличить воображение от реальности. Приоткрыв глаза, я увидела в темноте мерцающий контур. И сидела, испуганная, в темноте, прижав колени к груди, как ребенок, боящийся привидений. Я думала о папе. Он бы знал, что делать. Он бы не убежал, не бросил меня.

Не в силах поднять глаза, я уставилась на ковер со зловещей тенью, меняющей очертания. Длинная полоса тьмы растекалась, тянулась ко мне, словно кровавое пятно. Холодный воздух застрял в груди. Звуки исчезли, кружение снега остановилось. Я заставила себя посмотреть в окно, чтобы сосредоточиться на внешнем, настоящем мире. Шесть черных воронов взметнулись в бездонное небо и угасли в приглушенных криках.

— Мамочка, спаси меня, — отчаянно взмолилась я и зажмурила глаза, готовясь закричать. Дыхание остановилось. Мысли метались в голове так быстро, что я не могла ни на чем сосредоточиться. Комната замерла.

— Мама, — прошептала я. — Папа?

Не знаю, сколько мгновений, минут или часов я сидела, прижимая колени к груди и пытаясь подготовиться к невозможному. Я легонько раскачивалась, словно убаюкивая ребенка. Если не смотреть, чудовищ не будет.

— Пожалуйста, помогите, — прошептала я и отключилась.

* * *

Не знаю, как долго я пробыла без сознания, но когда наконец пришла в себя, перед глазами плыли звездочки. Пугающее видение исчезло. Я затаилась в темноте, отчаянно пытаясь успокоить нервы. Бешеный пульс в ушах постепенно стих и превратился в монотонный гул.

Я легла на пол, обняв себя руками, закрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Я услышала папины пальцы на клавишах фортепиано и почувствовала горьковато-землистую нотку сухого табака. Дым от его сигарет всегда висел в воздухе серой пеленой.

Я открыла глаза. Здесь никто не курил. Однако в ту первую ночь, когда кто-то играл на закрытом рояле, я уловила явственный запах табака. «НЕ КУРИТЬ», — гласила табличка с припиской от руки про электронные сигареты.

В ночь, когда я услышала музыку, в воздухе стоял сильный и безошибочный аромат сигареты — настоящей, какие курил папа.

Как только я чувствовала, что приближаюсь к разгадке, мысли испарялись, превращаясь в горячий туман. Что-то от меня ускользало, скрывалось в дыму.

Счет трупов рос, нас осталось мало. Я должна найти связь. У смерти предсказательницы, Ангелов и Джой есть какая-то причина.

Я на четвереньках поползла к выходу. Колючие ворсинки впивали퐸. Я считала секунды, медленно продвигаясь к двери, а потом сидела на холодном полу в коридоре и плакала, пока не кончились слезы.

* * *

Прошло немало времени, прежде чем я собралась с силами и решила найти остальных. Когда я ступила на лестничную площадку, меня накрыло. По темному коридору струился густой железистый запах крови. Джой растворилась в воздухе, и мы будем дышать ее останками, пока не задохнемся.

Стояла непроглядная тьма. Когда я свернула в левое крыло, мне вновь померещилось, что в углу промелькнула тень.

Дверь в спальню Джой была открыта, а сама комната перевернута вверх дном. Джой всегда поддерживала идеальный порядок на случай, если ее захотят ограбить. Похоже, это случилось посмертно.

— Эй, есть здесь кто? — неуверенно позвала я.

Не самый разумный ход, если убийца вдруг решил вернуться на место преступления. На входе в комнату я неожиданно для себя споткнулась о чьи-то ноги в армейских ботинках сорок пятого размера, которые могли принадлежать только Мирабель. Я хотела возмутиться: чего она тут разлеглась, как вдруг заметила, что мамина подруга подозрительно неподвижна, а вокруг головы растекается лужа крови.

— Этого только не хватало!

Конечно, не самые уместные слова, которые произносят над бездыханным телом, но, к счастью, Мирабель в ее состоянии не могла предъявить мне претензии. Я наклонилась и осторожно приложила пальцы к горлу. Все было в крови: волосы, лицо. Под щекой образовалась вязкая лужа. Должно быть, она потеряла много крови, причем очень быстро.

— Что это, черт возьми? — пропыхтела с порога тетя Шарлотта.

Она выглядела чересчур театрально. Правда, драмы хватало и в самой сцене, открывшейся нашим взглядам.

Я подняла глаза.

— Это Мирабель. По-моему, она мертва. Кажется, ее ударили сзади по голове.

— Не может быть!

Я отметила про себя, что тетя Шарлотта подозрительно быстро добралась сюда из правого крыла. Пока она приближалась, я на всякий случай не спускала с нее глаз.

Вдруг послышался стон.

— Мирабель? Мирабель!

Ответа не последовало. Пришлось прибегнуть к особым мерам.

— Тетя Мирабель?

Еще один стон, на этот раз гортанный и с ощущением, что вот-вот хлынет кровь.

— Она жива!

Тетя Шарлотта бросилась к нам, и у меня душа ушла в пятки. Любой испугается, увидев бегущую к нему тетю Шарлотту.

Я зачем-то прикрыла глаза. Поддерживая голову Мирабель, я чувствовала под рукой кровь. Когда я осмелилась приоткрыть дрожащие веки, то увидела, что тетя Шарлотта склонилась над потерпевшей и считает пульс.

— Пульс вроде бы в порядке. Давай уложим ее поудобнее. Только двигать не надо.

Из коридора послышались шаги и цокот коготков.

— Нет, Мистер Трезвон!

Появилась Бриджет. Собака с жадным волнением начала обнюхивать Мирабель.

— Бриджет, убери это недоразумение!

— Ах, малыш, эта злая девчонка…

— Сейчас же убери собаку! Убийца на свободе! Он может в любую минуту вернуться, чтобы прикончить жертву или твоего пса!

Мирабель застонала, открыла глаза и посмотрела на меня с таким презрением, что я поняла: она еще поживет.

Мирабель подняла руку.

— Не двигайся, — посоветовала ей тетя Шарлотта.

— Убирайся к черту, Шарлотта.

У Мирабель еще хватало яда. Она осторожно ощупала свой затылок и поморщилась.

— Я советую… — начала тетя Шарлотта.

— Плевать мне на твои советы. Я истекаю кровью. И уберите от меня эту придурочную собаку!

Бриджет бросилась вперед.

— Иди к мамочке, малыш!

— Убери его немедленно!

Бриджет схватила собаку и чопорно просеменила к выходу.

Мы внимательно наблюдали за тем, как Мирабель приняла сидячее положение, по-прежнему не открывая глаз. Когда она тряхнула головой, на ковер упало несколько капель крови. Она не отрывала